„… и компания.“

Как много отголосков слышу я в этой книге: это и Голсуорси, и Моэм, и даже Дрюон с "Сильными мира сего", какое-то средоточие всего того что люблю в зарубежной классике 19 - начала 20 веков.

И насколько перекликается с разными авторами, настолько и меняется на протяжении романа тема. Тема человеческих отношений - сначала сквозь призму фабрики Зиммлеров. И заодно - как таковых, чужаков и евреев Зиммлеров. Потом - сквозь финансовую составляющую. Когда на одной чаше весов богатство, а на другой - любовь, и не просто юношеская влюбленность, а любовь всей жизни, без которой жизнь будет не в жизнь.

И ближе к финалу - автор в начале 20 века, тем более примкнувший к французской компартии, не мог не затронуть отношения хозяев и рабочих, забастовки, условия, в которых они работали. В 1957 году, когда книга издавалась у нас, я думаю, что эти моменты затрагивали сердца советских читателей, но сейчас это лишь подчеркивает разницу между европейским и американским подходом. На первый взгляд. Ибо чуть позже взгляд приехавшего из Америки кузена Зиммлеров, миллионера Вениамина, окинет фабрику и поразится увиденному. Потому что свои опытным оком он зрит в корень, то бишь вперед на года и десятилетия, и видит закосневшую систему, которой, как он считает не возродиться, как феникс из пепла. И о том его беседа с юным Луи Зиммлером.

Но разговор этот не только о положении вещей в их фабрикантском хозяйстве, отнюдь. Эта беседа пышет аллюзиями и намеками на политическую обстановку, это похоже на призыв, пусть и не такой пламенный, к кому? К правящей верхушке? Или к гражданам своей страны? Ведь сравнение его с кучей камней, нагромождающейся все выше и загромождающей уже выход - весьма говоряще.

Но возврашаясь к юному Луи, можно сказать, что финал обнадеживает, и будем надеяться, что Луи последует совету, данному заграничным дядюшкой.

Не самый известный, но весьма достойный пример социального романа на классическую тему заката буржуазного общества. «… и компания» - отсутствие фамилии в названии не просто художественный приём, но смысл всего рассказа - не отличается сложной повествовательной структурой, уступает по монументальности, глубине и художественной выразительности таким знаменитым образцам жанра, как «Сага о Форсайтах» Голсуорси, «Будденброки» Томаса Манна и цикл «Ругон-Маккары» Золя, и всё же это произведение значительное и показательное. По крайней мере, роман Блока предшествовал и, может быть, даже послужил стимулом или ориентиром для значительно более известных французских семейных саг 20-ого века - «Семьи Тибо» Роже Мартен дю Гара и тетралогии о Буссарделях Филиппа Эриа.

Классическому для подобных романов сюжету у Блока весьма неожиданно «сопутствует» модернистский язык, по-набоковски метафоричный и образный: «вагоны кромсали в куски открывавшийся из окон пейзаж», «октябрь душит город периной своих туманов». Но скрываются под технически-виртуозным и новаторским описанием всё те же «старые» идеи. С одной стороны, чествование человека дела, жизнь которого полностью и без остатка посвящена работе, в данном случае суконной фабрике, и семье. (NB. Примечательно, как сам патриарх семейства «подводит итоги» жизни: «Дети… фабрика… Миртиль (это брат и компаньон), честные хорошие дети… работа… богатство… нет… не надо… остерегайтесь… Деньги… нет не надо… помните… Сара (а это жена), любовь моя!»). А с другой, протест против мелочной и бесчеловечной «целесообразности» буржуазной жизни. Протест, быть может, излишне прямолинейный – слишком нравоучительно и догматично звучит «главная идея» в финальном монологе одного из героев, словно автор опускает морально-идеологический занавес над романом, - но разве делает назидательный тон слова, что им сказаны, ложными, даже если читателя они, эти слова совсем не убеждают:

Два человека ценой огромных усилий и стараний складывают кучу камней. Куча становится все выше, перерастает их, возвышается над ними, преграждает им выход. И так как у них нет иной цели, кроме возведения громадной кучи – так сказать кучи ради кучи, – они не желают терять зря времени ни на выбор камней, ни на обтеску, ни на цементирование. До того не желают, что в какой-то момент подымается ветер, и сооружение начинает шататься. Они бросаются на помощь, подпирают его. Как быть? Ветер разгулялся вовсю. Если они оставят кучу, они и шагу не успеют сделать, как вся эта махина рухнет им на голову. И они подпирают, подпирают и думают: какая их ждет смерть – погребет ли их каменная лавина, или умрут они возле своей кучи от истощения и усталости?

Бывают такие минуты и такие положения, когда человек выявляет всю силу, заложенную в нем. А когда эта минута проходит - остается одно: хиреть.

Роман Ж.-Р. Блока, возможно, не сравнится с историями семей Тибо и Буссардель, но он очень неплох сам по себе. В книге рассказано о нескольких поколениях эльзасской семьи Зимлер, которая занималась производством ткани до оккупации в Эльзасе, а затем во Франции.

Эльзасцы во французской провинции сразу же оказались в положении чужих среди своих: они остались верны своей родине, но на родине вышли вроде бы немцами. К тому же они сами добивались своего положения, поэтому родовитые богачи не принимали их всерьез, так как делать деньги, уже имея готовые деньги, считалось дурным тоном и черной работой. И большую часть романа герои сражаются за место под солнцем, выявляя и закаляя свои характеры, пока местные воротилы хиреют и уступают место "свежей крови". Властный Ипполит, создавший свою маленькую империю в Бушендорфе, вдали от Вандевра, и тиранивший своего брата, покорного дядю Блюма и всю семью, с трудом сдает позиции деспота. Он уже давно проявил свою силу, а отходить от дел - это очень тяжело для такого властного человека. Его сыновья, Гийом и Жозеф, страдают и геройствуют по-своему. Гийома снедает болезнь и тревога, он всегда живет в предчувствии катастрофы. Для отпрысков родовитых семейств Вандевра конец наступает раньше, однако Гийом понимает его неизбежность и для Зимлеров. Жозефа терзают несовместимость чувства долга и сердечных привязанностей. Именно с ним связана главная любовная линия романа, а то, как он поступил с Элен, можно расценивать двояко: и как силу, и как слабость характера. Но в любом случае все его душевные порывы, которые душили и направляли отец и мать, нацелены на укрепление ткацкой империи Зимлеров. Кузен Бен оказался самым оборотистым из всех семьи: он нашел в себе силы бросить родину и уехать в Америку. Америка тогда воспринималась как край невероятных возможностей и диких денег. В общем, отказаться от родины - это тоже сильный поступок. Молодая поросль - Жюстен, Лора и Луи пока проявляют себя по разному. Не испытав трудностей старших поколений, Жюстен катился по жизни шариком и вырос честолюбивым фатом. А Лора и Луи вовсе не озабочены наживанием капиталов, они "идейные", как Элен и нарождающиеся социалисты. Придерживаясь тех же мыслей, автор дает нам понять, что будущее за молодыми Зимлерам, которым также придется отстаивать свое мнение в столкновении с Жюстенами и старшими Зимлерами.

В романе много раз противопоставлена идея хищнического зарабатывая денег, эксплуатации, капитализма и труд притесненный рабочих, их бесправие и стремление к раскрепощению. Но для меня "идейность" романа как-то осталась на заднем плане - вперед вышли мысли и переживания героев. Не все мне симпатичны, но за всеми интересно следить, все личности, а это очень хорошо для книги.