Цитаты из книги Снайпер

“Папочка, что же я наделал?” – вспомнил он свои слова, когда, первый раз выстрелив в оленя, попал ему в живот. Бедное животное умчалось, а он чуть не сгорел от стыда и ненависти к самому себе. Отец тогда сказал, что все в порядке, не стоит волноваться, а сам направился выслеживать раненого зверя, чтобы добить его. Тогда он блуждал по крутым склонам гор Уошито больше трех часов, разыскивая оленя по кровавым следам на земле. Отец говорил ему, что Господь всегда простит плохой выстрел, если будет знать, что вы охотитесь не для забавы, а для того, чтобы принести это мясо к своему семейному столу, когда он будет знать, что вы действительно любите то животное, на которое охотитесь, и чувствуете себя вместе с ним частичкой природы.

И естественно, здесь должна была быть свобода, или по крайней мере ее иллюзия, хотя бы в самом минимальном своем проявлении. Для Добблера определение свободы носило интелектуальный оттенок, однако он предпологал, что для кого-то - в более примивном мире - свобода имела оттенок физический: свобода передвижения, свобода от внешних раздрожителей, свобода неподчинения и свобода поступка, которая всегда будет гарантировать спокойствие, если кто-то захочет дать тебе коленом под зад. Абсолютная свобода. И человек, который держит в руках оружие, должен чувствовать ее особенно сильно. Если у тебя в руках винтовка, никакое правительство тебе не указ. Последнее слово всегда остается за тобой.

Добблер молча наблюдал за этими двумя мужчинами. Они оба были, если так можно выразиться, детьми с необычно развитым чувством эгоизма и самолюбования. У них не было той присущей всем обыкновенным людям границы, за которой бы они могли сказать себе: "Стой, не спеши, отступи, подожди и подумай". Это были сильные люди, без всякиъ идеологических предрассудков, привыкшие рассматривать весь этот мир как совокупность пооблем, которые обязательно должны быть решены.

Страдая от боли, он лежал и вспоминал, как тогда в долине Ан-Лок, Донни на фоне этих проклятых зеленых холмов был виден как на ладони, но с завидным спокойствием продолжал стрелять из своей М-14 по желтомордым ублюдкам, которые лезли на них живой стеной. С поразительной скоростью он выпускал пулю за пулей в то время как Боб, скатившись со склона холма, карабкался к безопасной вершине крутой каменистой вохвышенности, где мог скрыться от града свистевших вокруг него пуль. Не останавливаясь и не оборачиваясь, он безумно палил в воздух, все время слыша щелканье не попавших в него пуль. Наконец он добрался до вершины, и они вместе упали за одним из камней, хохоча как сумасшедшие, потому что только что были на волосок от смерти и сумели ее избежать. В этом и заключался весь смысл их снайпеского труда, и чувство придельной опусности, когда смерть по нескольку раз в день проходила мимо них и оставляла в живых, прадавало удовольствию, получаемому от этой игры со смертью, необычнайную остроту и вызывало азарт, захватывало.