Цитаты из книги Кто-то вроде вас

-- Еще, Чарли?

-- Нет. Оставь ей.

-- Она хочет, чтобы мы ничего не оставляли. Она сама так сказала. Говорит, сделаем ей одолжение.

-- Тогда ладно. Дай еще кусочек.

Когда молодого человека охватывает депрессия, все думают, что виной тому женщина.

Процесс написания романа по методу Найпа должен был представлять собой одновременно управление самолетом и автомобилем и игру на органе.

— Вы не знаете писателей, мистер Боулен. Вот увидите. — А как же страсть к творчеству? — Чепуха все это. Все, что их интересует, — это деньги, как и любого другого.

Он тут же вспомнил старую истину, заключающуюся в том, что насколько бы совершенна машина ни была, она не способна творчески мыслить. Она справляется только с теми задачами, которые сводятся к математическим формулам, и задачи эти могут иметь одно — и только одно — верное решение.

Он падал. Его тянуло вниз, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и в последний момент, инстинктивно, желая удержаться, он вытянул руку. Следующее, что увидел ребенок, была его обнаженная, опускающаяся прямо в гущу черной блестящей массы рука, и при их соприкосновении он издал пронзительный, исполненный ужаса крик.

Иногда мужчине приходится подбираться к своей жертве с необычайной осторожностью, терпеливо выжидая момент, когда можно себя обнаружить.

Глэдис Понсонби весьма невысокая женщина, ростом явно не выше четырех футов и девяти или десяти дюймов, а может, и того меньше, она из тех крошечных человечков, находиться рядом с которыми - значит испытывать такое чувство, будто стоишь на стуле.

Если выбросить из головы опасную мысль, на ее место может прийти другая.

Я что-то не припомню, чтобы когда-нибудь в жизни мне приходилось пользоваться левым мизинцем. Вот он. — Юноша взялся за палец. — Вот он, и до сих пор от него не было никакого толку. Так почему же я не могу на него поспорить? Мне кажется, что пари замечательное.

— Отличный вечер, — сказал он. — Тут на Ямайке все вечера отличные.

Для того, кто только вчера с триумфом прошествовал по тропинке, выложенной кирпичом, от конюшен до беседки, не наступив ни на одну из многочисленных трещин, путь по ковру вряд ли будет слишком трудным.

Конечно же, нет ничего плохого в том, что тебя рисуют обнаженной; художники все время это делают. Однако наши глупые мужья почему-то против этого.

— А возьми своего Сезанна или как там его. Готова поспорить, что он за свою жизнь столько денег не заработал. — Ну что ты! — И ты называешь его гением? — Что-то вроде того, пожалуй. — Значит, и Ройден гений, — заключила она, откинувшись на диване. Деньги — лучшее тому доказательство.

Если я скажу, что мои друзья — это вся моя жизнь, все, абсолютно все, тогда, быть может, вам легче будет меня понять.

А это означало, что скоро наступит завтра. Завтра хуже, чем сегодня. Хуже, чем завтрашний день, вообще ничего нет, потому что он превратится в день сегодняшний, а сегодня — это сейчас.

Порез на коленке уже покрылся коростой. Ребенок ладошкой нащупал его и наклонился, чтобы получше рассмотреть. Это всегда очаровывало ребенка: струп словно бросал ему вызов, и он не мог не принять его.

А сейчас я сижу и слышу, как в соседней комнате плачут мои дети. Их девять, и все они хотят есть. И я чувствую, как рука моя тянется к этому заманчивому контракту, лежащему на краю стола.

Пусть уж наши дети лучше голодают. Дай нам силы, о Боже, перенести это.

— Одну мы убрали, — сказал Найп мистеру Боулену, когда она ушла.  — Причем довольно крупную птицу.

— Молодец, дружище.

— А знаете, почему она согласилась?

— Почему?

— Дело не в деньгах. У нее их хватает.

— Тогда почему же?

Найп усмехнулся, приподняв губу и обнажив длинную бледную десну.

— Просто потому, что она поняла, что машинная писанина лучше, чем ее собственная.