The Einstein Intersection

Сэмюэль Дилэни «Пересечение Эйнштейна»

30 тысяч лет прошло с тех пор как линия закона Геделя взлетела над линией Эйнштейна и человечество затерялось в каком-то мире из другого континуума, оставив на Земле огромные мегагорода, охватывающие целые континенты. И вот теперь на их развалинах поселилась другая цивилизация, которой достались в наследство пещеры радиации и мифология. Радиация, чтобы порождать мутации и нащупывать новые пути развития, а мифология, чтобы как-то ориентироваться в этом мире. Плата за мутации огромна – половина детей рождается недоумками и их содержат в специальных клетках, зато вторая половина обладает удивительными способностями. Главный герой романа – Чудик, больше похож на обезьяну. Огромный нос, серые глаза, рот до ушей дополняют пальцы на ногах такой же длины, как и на руках, и прочие прелести. Но у него есть мачете, внутри которого пустота, а по всей рукоятке до самого лезвия идут отверстия. Когда он дует в него, звук слепит глаза и плавит металл. Потеряв свою подругу Челку, Чудик отправляется в большое путешествие с погонщиками драконов. Но оно происходит не только в пространстве. Паук, главный погонщик, оказывается стражем у адских ворот, а Чудик превращается в Орфея, идущего вызволять Челку. И только объединившись, они могут помешать Киду-Смерти вырваться наружу. *** Хотя, по большому счету, все «Пересечение Эйнштейна» - это развернутая иллюстрация действия принципа неопределенности в нашем мире. Вот как Паук доходчиво объясняет Чудику, что это такое:

«Одним был Эйнштейн, который в своей теории относительности определил пределы человеческого восприятия мира и выразил математически, насколько условия наблюдателя влияют на наблюдаемый предмет… Другим был Гедель, современник Эйнштейна. Он первым дал математически точные формулировки более широкой области, лежащей за пределами, которые определил Эйнштейн: «В любых замкнутой математической системе» - ты можешь прочесть это так: «в реальном мире с его непоколебимыми законами логики», - «существует бесконечное число истинных теорем» - ты читай так: «...явлений, поддающихся постижению и измерению», - «которые, хотя и содержатся в исходной системе, не могут быть выведены из нее», - читай: «доказаны ординарной и сверхординарной логикой». … В мире существует бесконечное множество истинных вещей, истинность которых никак нельзя доказать. Эйнштейн определил степень рационального, а Гедель воткнул булавку в иррациональное, пригвоздил его к стене вселенной; и оно висит там достаточно долго, чтобы люди знали о том, что оно есть.»

Можно сказать и короче: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». :) *** За что я еще ценю этот роман – так это за буйство фантазии. Такое количество непредсказуемых событий на единицу текста встречается крайне редко. Может быть еще в «Заповеднике гоблинов» у Клиффорда Саймака. Рекомендую.

Я прочел эту книгу еще где-то в средней школе (в сборнике с "Вавилоном-17" и "Временем..."). Ничего особо не понял - однако гротескная атмосфера повести зачаровывала. Так я, должно быть, и полюбил постапокалипсис. Руины цивилизации будущего, поросшие зеленью, таинственные подземелья, где, как поговаривают, можно найти еще действующие древние компьютеры... Это почти так же здорово, как и мёртвые марсианские города Брэдбери!

Но уже тогда я понял, что перевод - плохой. Много лет я собирался найти другой перевод, и когда наконец собрался - в интернете нашелся только один (хотя на фантлабе упоминаются несколько), тот самый, который я читал в детстве. Тогда я решил обратиться к оригиналу. Оригинальный текст нашелся на удивление легко, и, как я и опасался, оказался довольно тяжел для чтения. Я уже читал в оригинале "Вавилон-17", что было нелегкой задачей, а "Пересечение" же оказалось еще более трудным.

Я читал оригинал, поглядывая в перевод, выискивая странные места и разбирая, что автор имел в виду на самом деле. Нет, перевод не просто плохой. Он ужасный! Местами возникало ощущение, будто переводил человек, средненько знающий английский на школьном уровне, а те места, которые перевести не удалось, заменял собственными догадками или даже пропускал вовсе. Чего стоят одни имена героев:

Lobey - Чудик Friza - Чёлка Bloi - Боб (почему?) Carol - Снежка (???) Dorik - Навозник Nativia - Родинка (ржунемогу!)

По какому принципу они переводились - совершенно непонятно. Что значит часть этих имён, мне так и не удалось выяснить. Возможно - ничего, однако переводчик был с этим не согласен. Некоторые имена, похожие на прозвища (Ястреб, Паук, Вонючка), к счастью, не пострадали. Обычные же "человеческие" имена в книге встречаются редко.

С первых же страниц рассмешил контраст между речью ГГ в переводе и оригинале. Согласно переводу, можно подумать, что Чудик - какой-то интеллигент и меланхолик. Ага. Пастух в постапокалиптической деревне. А по-английски Лоби говорит и думает короткими рубленными фразами со странной и неправильной грамматикой. Он не употребляет квазинаучных терминов и фраз (вроде "совершенствования общей нормы" или "исправлять свои генетические коды") Это же дикарь! И еще и не человек к тому же. Как он еще может изъясняться?

Сюжет тоже пострадал. Местами из текста пропали целые абзацы, в том числе и сюжетно-важные, многое было искажено. Из оригинала я выяснил ряд фактов, заметно уменьшивших бредовость произведения. В частности, оказалось, что герои - не люди-мутанты (как я считал долгое время), а какие-то нечеловеческие существа с чрезвычайно изменчивым генотипом и фенотипом, которые прибыли на покинутую Землю (неясно, откуда и каким образом) и попытались занять место ушедших землян. Как видит читатель, это у них удалось неважно. Они позаимствовали наш облик, наши воспоминания и наши мифы - но всё это оказалось им не впору. Но вместо того, чтобы стать самими собой, они продолжали имитировать людей. Последствия оказались печальными: генетическое разнообразие снизилось, внешние уродства стали вариантом нормы, тогда как слабоумных и безумных стало так много, что для них пришлось огораживать специальные территории ("клетки").

Свойства и умения, несвойственные их представлению о человечности (в основном, паранормальной или практически магической природы), называют "иным", "инаковостью" (англ. "different"). Об иных говорят то с презрением, то со страхом. Иного чуждаются больше, чем слабоумного или человека с лишними конечностями. Этот род ксенофобии проходит сквозь всё произведение - к сожалению, в переводе трудно передать то, как часто слово "different" и разные каламбуры и намеки с его участием встречается в тексте. "Иное" и гонения на "иных" - это обобщенная аллегория любых меньшинств. Хотя на деле эта инаковость может быть естественным свойством всех этих существ, и, очень может быть, именно на ней им следует строить свою собственную цивилизацию вместо упрямого подражания человечеству.

Увы, темы отчуждения иного и имитирования ушедшей расы в итоге высвечиваются слабо. Их словно оттесняют и оттирают основные события, странные и сюрреалистичные. Лоби, повторяя древний миф об Орфее, отправляется искать мертвую Фризу; сражается с человекоподобным быком в подземном лабиринте (но это не тот лабиринт! - говорит Федра в образе машины); преследует Кида Смерть - неуловимого и неуязвимого антагониста, похожего то на Танатоса, то на дьявола; наблюдает распятие невинного.

Книга странная, книга малопонятная, книга гротескная. Язык, которым она написана, тоже довольно странный и тяжело воспринимающийся (даже для англоязычных). Непонятные эпиграфы к главам усиливают ощущение безумия и бредовости происходящего. О чем она? О том, что сюжеты мифов не умирают, и люди снова и снова переживают их в разных вариациях, лишь с поправками на время и место происходящего? О нежелании следовать своей собственной природе? О вечной дискриминации всех непохожих? Эти идеи в нём слабо связываются между собой, не образуя единой картины. Финал оставляет неприятнейшее ощущение неоконченности. В русском же переводе произведение получается ещё более безумным, чем в оригинале.

Прочтение оригинала не заставило меня полюбить "Пересечение Эйнштейна" - но, тем не менее, не буду отрицать, что эта книга всё же оставила отпечаток в моем воображении и в моем творчестве.

Дилэйни - одновременно автор понятного Вавилонa-17 и каких-то очень странных философских романов об инопланетянах. Что произошло тут? Земляне-таки рванули атомную бомбу и угадили всё радиацией. После чего они "отбыли" - каким-то образом сознание землян куда-то делось, но остались тела, которыми воспользовались пришельцы. Ничего не ясно, зачем и почему. Но пришельцам не очень-то удобно в новых телах, потому что они пытаются подражать землянам, тянут за собой их культурное бремя (своего у них почему-то нет?) и подавляют еретические мысли о том, что может уже пора двигаться дальше в своём развитии, чем цепляться за прошлое, какое бы оно ни было великое? Что хотел сказать автор - просто и понятно. Как он это сказал - непонятно и нескладно.