Крылья

В общем, "не шмогла, мужык, не шмогла". И честно говоря, не ожидалось такой засады, ибо крайтона уже читала. Однако... то, что прокатывает с динозаврами, а именно затаривание текста цифрой и спец. терминами и нелогичность, в истории об авиации не сработало. Точнее, сработало на жирный, жирный минусище. Все же реал ни разу не фантастика, где можно где-то и закрыть глаза на всякое-разное небывалое.

Но, в принципе, я была согласна мириться с бесконечными потоками информации о самолетах, всяких унылых должностных инструкциях, вырвиглазных аббревиатурах и прочей белиберде, совершенно не причесанных для худтекста. Вот взял некто методичку и почесал ваять книгу. И тот же хейли опосля крайтона выглядит просто мастером слога, стиля и так далее со своими производственными романами. Но крайтон, по ходу, просто вот так странно пишет. С канцеляризмами и прочими прелестями. И его даже печатают в таком виде, вместо того, чтобы банально отредактировать.

Но... когда главгерше не раз, и не два сказали: ты не лезь на рожон, милочка, в смысле, не ходи по цехам в одиночку, а то можешь получить многотонным крылом по голове, ибо ситуация как бы сложная. А она неистово лезет, роет шпильками грунт и нарывается. Когда к ней просто надо было приставить телохранителя, раз такое дело, потому что какого черта? Это же большая корпорация, причем, она чей-то там заместитель, то есть далеко не последнее лицо в компании. Но нет. Ты никуда не ходи, но расследуй инцидент. Выкручивайся, короче. Это в америках-то? Мы со станиславским не верим.

А последней соломинкой, то есть шпилькой, переломившей спину читателя, стал забег главгерши по цеху от от злодеев. На шпильках. И с гордым молчанием, мол не стану я звать на помощь, ибо западло. И с забеганием на верхотуру. На шпильках. И со спуском с восемнадцати, на минуточку, метров. На шпильках. С металлической сетки. На шпильках. И сетка неистово врезалась в ея ладони. А по концовке она еще прыгала примерно метров с двух. На шпильках. Потом встала, отряхнулась и пошла дальше работать. На шпильках.

Короче, на этом я все. Никогда. То есть никогда авиационные шпильки не будут прежними. Никогда.

Очень мне понравилась рецензия kittymara на это произведение. Практически нечего ни добавить, ни убавить. Это же, действительно, смешно.

Кейси зашагала еще быстрее, почти побежала, спотыкаясь на высоких каблуках.

Она побежала, ныряя под низко нависавшие балки, перепрыгивая через кабели и кожухи.

Кейси разжала пальцы и рухнула вниз… Кейси сама удивилась тому, как быстро она оправилась от потрясения. Она вскочила на ноги, неловко отряхивая одежду.

И все это на высоких каблуках! С такой работой я минимум держала бы под рукой сменную обувь. А максимум – комплект подходящей одежды. Ну, автор же мужчина, он в штанах, ему невдомек, что лазать по лесам и стапелям в юбке делового кроя по меньшей мере неприлично, а по большому счету – неудобно.

Еще мне запомнились поиски экспресс-анализатора, который представляет собой коробку длиной около 20 см (это почти буханка хлеба, на минуточку, то есть вещь заметная). Итак, в одной руке она держит эту коробку. Затем…

Она улеглась на сеть, взялась за канат обеими руками и перевалилась через край. На секунду она повисла на одной руке. Сеть оттянулась книзу. Кейси окружала темнота, и она не знала, далеко ли до пола — два метра? Три? Послышались бегущие шаги. Она выпустила канат и полетела вниз.

Конечно же, на каблуках. Опыт, сын ошибок трудных, героиню так ничему и не научил. А про буханку, то бишь коробку, она и забыла вовсе:

— Господи, только этого не хватало, — простонала она, поднимаясь на ноги. — Я ее уронила. — Что уронила, крошка? — Коробку… — Кейси повернулась и заглянула в ангар. Придется заставить Тедди и электрика отправиться вместе с ней обратно и… — Ту самую, которую держишь в руках? — спросил Тедди. Кейси бросила взгляд на свою левую ладонь. Она сжимала анализатор с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Отдельного доброго слова заслуживают перлы переводчика:

— Доброе утро, — произнес Тим, бросая взгляд на запястье.

Если вам нужно узнать время, вы разве смотрите на запястье? Ну почему запястье? Тем более в оригинале английским по белому написано: «Tom said, looking at his watch».

В контексте места и времени действия (США, самый конец 20-го века) слегка раздражало частое использование союза «коли». Молодая журналистка: «Коли вы занимаетесь производством самолетов, давайте поговорим о качестве вашей продукции». Кейси: «Коли так, позвольте мне объяснить». Руководитель компании: «И уж коли президент не может дать интервью… нельзя ли ей встретиться с кем-либо из руководства?» Ой ты гой еси, добрый переводчик, исполать тебе за такой славный перевод! В мой редакторский топ отправляется, конечно же, «хребет позвоночника»:

Кейси рассматривала бугры мускулов на его обнаженной спине, хребет позвоночника, крепкие плечи.

С ностальгией вспомнилось педагогическое прошлое и непредсказуемые школьные сочинения: «Левша умер от перелома хребта на спине». Но это ж дети…

Но все же оценку я поставила чуть повыше, чем kittymara . Объясню.

Ну, во-первых, теперь я знаю о самолетах намного больше, чем написано в толковом словаре или стандартной энциклопедии. Неизвестно, когда и где мне это пригодится, но будем считать, что это полезно для общего развития)) Правда, такая вот информация приводила меня в недоумение:

A/S PWR TEST 0000001000 AIL SERVO COMP 0000100100 CFDS SENS FAIL 0000001000 AUX 1 0000000000 AUX 2 0000000000 AUX 3 0000000000 AUX COA 0100000000

Или такая вот:

НАПРАВ. РЕЛЬС ПРАВ. ПРДК. (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-5455) ГИДРАВЛ ЦИЛ. ПРАВ. ПРДК. (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-7334) ГИДРАВЛ. ПОРШ. ПРАВ. ПРДК.(22/ПРАВ. КРЫЛО/2-3444) ШТОК ПРАВ. ПРДК. (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-3445) ПРАВ. Б/К ДАТЧИК (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-0212) КРЕП. ПРАВ Б/К ДАТЧИКА (22/ПРАВ КРЫЛО/2-0445) КОЖУХ ПРАВ. Б/К ДАТЧИКА (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-0343) РАЗЪЕМ ПРАВ. Б/К ДАТЧИКА (22/ПРАВ. КРЫЛО/2-0102)

Возможно, по мнению автора, это придает книге атмосферности, но по моему читательскому мнению, это не придает ничего, кроме занудства.

А во-вторых, было любопытно в который раз взглянуть со стороны на так называемое «журналистское расследование». Кроме школы я еще работала и в газетах с журналами, и поэтому у меня много знакомых журналистов. В основном это умные, добрые и глубоко порядочные люди. Но волшебное слово «сенсация» (склонна полагать, что оно больше к темной магии относится) пробуждает в них не самые приятные черты. В погоне за жареными фактами порядочность, сострадание и здравый смысл часто откладываются на самое дно подсознания – так, видимо, проще.

На глазах у Дженнифер один из несчастных взмыл в воздух, раскинув руки и ноги. Он упал в кресло, его шея хрустнула, тело бессильно обмякло, потом вновь взлетело, ударилось о потолок… Невероятно! У него сломалась шея — под прицелом камеры! Это была самая потрясающая пленка из всех, какие попадались Дженнифер. А звук! Сказка! Люди вопили от дикого ужаса — такие звуки не подделаешь. Многие кричали по-китайски, и это придавало событиям экзотический оттенок. А все эти удары и хруст, раздававшиеся, когда люди и предметы врезались в стены и потолок… О господи! Фантастическая запись! Потрясающая! Она длилась целую вечность, сорок пять секунд, и была изумительно хороша от начала до самого конца.

Я понимаю, что спрос рождает предложение и таков горький журналистский хлеб. Для того, чтобы радоваться интересному материалу, в основе которого смерть и страдания, необходим особый склад характера и умение отключаться от ситуации. У меня, например, так не получается. Я рыдала, когда вычитывала статьи об авиакатастрофе анапского самолета в 2006 году. А таких не берут в журналисты. Крайтон максимально контрастно изобразил противостояние «честных производителей», пытающихся докопаться до правды в поте лица и в неудобной обуви, и «беспринципных репортеров», которым эта правда не важна, а важна прежде всего эмоциональная картинка с кровавыми подробностями.

https://s.livelib.ru/img/stars2/r35-green.png">

Дополнительный контент: путеводитель и кинозал.

Послевкусие. Обеденный перекус, называемый в наших краях тормозком. Бутербродик, пара яичек вареных, огурец. С голоду не помер, и слава богу.

Послемыслие. Почему-то многие сравнивают этот роман с книгой Хейли «Аэропорт». Пойду сравню «Теремок» с «Отелем» :-)

Настоящий бой поколений журналистов дал автор в контексте этого напряженного романа. Началось все рано утром в понедельник. Над Атлантикой с самолетом N-22 произошел инцидент. В результате погибли несколько человек, полсотни получили ранения. Компания производитель «Нортон Эйркрафт» вынуждена проводить расследование. Группу по выяснению причин возглавляет молодая женщина по имени Кейси Синглтон.

Мой второй роман Майкла Крайтона. И снова меня потрясает тонкая грань между дешевым блокбастером и качественным саспенсом. Происходящее держит в напряжении постоянно. Минута в минуту мы читаем о событиях. Сначала от лица пассажиров, потом внутри следственной группы авиастроителя, затем глазами журналистов.

Книга пестрит специфическими терминами и оборотами. Начиная от аббревиатуры на пейджере главной героини НОИП (что в быту означает «не опоздай иначе пожалеешь»), заканчивая бесконечными авиа инстанциями. Такое чувство, что взялся за Гаагскую конвенцию о международном авиасообщении в сокращенном переводе для школьников. Автор избрал самый удачный путь, как дать читателю не провалиться в Гугл. С первых страниц вводится персонаж, новый ассистент главной героини, который абсолютно ничего не знает о самолетах. И вот, Кейси учит нас всем азам, терпеливо объясняет о закрылках и предкрылках, о статистике авиакатастроф, о значении директив федерального авиабюро и прочее.

Ни разу мне на ум не пришло сравнивать книгу с известным романом «Аэропорт». Это совершенно иной стиль и суть. И темп. И вообще всё. Да, недалеко от сценария голливудского фильма. Перед глазами мелькают кадры и титры. Но тем не менее это здорово. Крайтон сделал выпад в отношении прессы и телевидения. Читатель не сомневается, что книга о самолетах, хотя на самом деле она о глупых телерепортерах, которые скользят по поверхности, не желая достичь сути.

Вместе с тем герои, даже второстепенные, были окрашены в цвета. Хотя бы мой список фамилий достиг двадцати, почти никогда не путала участников событий. Каждому был дан ярлык. Тучный мужчина в мрачном расположении духа – это механик. Отчаянный парень в ковбойских сапогах – это летчик-испытатель с прозвищем Рок-н-Ролли. И так про всех. Причем описания подкреплялись характерами, следовавшими из диалогов. В общем, насыщенный текст, эмоции и вспотевшие ладошки.