Цитаты из книги Левша

Кто не хочет вслушиваться в эти слова, кого мысль о смерти и в этом печальном положении не льстит, а пугает, тому надо стараться заглушить эти воющие голоса чем-нибудь еще более их безобразным. Это прекрасно понимает простой человек: он спускает тогда на волю всю свою звериную простоту, начинает глупить, издеваться над собою, над людьми, над чувством. Не особенно нежный и без того, он становится зол сугубо.

-Не так ты, молодец, рассуждаешь, -говорил ссыпавший мужичок -Что есть такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? тело наше милый человек, на весу ничего не значит:сила наше, сила тянет-не тело!

Он сам почти миф, а история его - легенда. Чтобы повествовать о нем - надо быть французом, потому что одним людям этой нации удается объяснять другим то, чего они сами не понимают.

Большое личное бедствие - плохой учитель милосердия.

-Знай, - говорит, - свое рвотное да слабительное, а не в свое дело не мешайся: в России на это генералы есть.

«Сказано мудрым,... что привычка приходит как странник, остаётся как гость и потом сама становится хозяином»

«Скоморох Памфалон».

Даже инда жалость, глядя на иного, возьмёт, потому что видишь, что вот так бы он,кажется,сердечный, и улетел, да крылышек у него нет...

Любовь ее к отцу, как любовь многих слишком страстных женщин, не переходила никакою своею частию на ребенка.

А она меня опять поцеловала, и опять то же самое осязание: как будто ядовитою кисточкою уста тронет и во всю кровь до самого сердца болью прожжет.

В лете, знаете, у нас около Курска бывают такие темные ночи, но претеплейшие и премягкие: по небу звезды как лампады навешаны, а понизу темнота такая густая, что словно в ней кто-то тебя шарит и трогает...

Так в тогдашнее время все требовалось очень в аккурате и в скорости, чтобы ни одна минута для русской полезности не пропадала.

Ангел тих, ангел кроток, во что ему повелит господь, он в то и одеется; что ему укажет, то он сотворит. Вот ангел! Он в душе человечьей живет, суемудрием запечатлен, но любовь сокрушит печать…

Встарь благочестивые художники, принимаясь за священное художество, постились и молились и производили одинаково, что за большие деньги, что за малые, как того честь возвышенного дела требует.

В путь шествующему человеку первое дело сопутник; с умным и добрым товарищем и холод и голод легче...

Писание не всякому дано разуметь, а неразумевающему и в молитве бывает затмение...