«Перед рассветом…»
А. Блок – «Ante lucem» (книга стихов, 1898 – 1900 гг.)
Первая книга стихов Александра Александровича Блока называлась «Ante lucem» (Перед рассветом, Предрассветное) и включала в себя стихи, созданные поэтом в 1898 – 1900 годах, то есть, в возрасте 17 – 20 лет. Специалисты говорят, что ранний Блок не так интересен, как зрелый. Наверное, они правы. Но мне именно ранний Блок нравился всегда особенно сильно. Может, потому, что стихами я (как и все обычно) зачитывался в том же самом возрасте, в котором поэт их писал. Понять в 17-18 лет драму «Незнакомка» или всецело оценить «Скифов» и «Двенадцать» попросту невозможно (мозгов ещё нет и жизненного опыта маловато), а понять, что пишет мальчишка твоего возраста (пусть и гениальный), уже можно. Понять и оценить высоко, - ибо юноше только юношеские чувства, мечты и взгляды кажутся самыми правильными. Блок начинает свою книгу с уверенного полагания безнадёжности.
Пусть светит месяц – ночь темна. Пусть жизнь приносит людям счастье, - В моей душе любви весна Не сменит бурного ненастья. (из стихотворения «Пусть светит месяц – ночь темна…»).
О как мне нравились эти строки! Пусть другие будут счастливыми – нам, НОРМАЛЬНЫМ людям, как и Блоку, счастье это даром не нужно. Мы хотим «бурного ненастья», как горьковский буревестник и лермонтовский парусник хочет бури.
Мой друг, я чувствую давно, Что скоро жизнь меня коснётся… Но сердце в землю снесено И никогда не встрепенётся! (из стихотворения «Ты много жил, я больше пел…»).
Да, мы умерли, - и это прекрасно! Что может быть лучше и приветливей могилы?
Холод могильный везде тебя встретит В дальней стране безотрадных светил… (из стихотворения «Моей матери»).
А эти строки мне ещё в раннем детстве цитировал отец:
Довольно мне нестись душою К её небесным высотам, Где счастье брезжит нам порою, Но предназначено – не нам. (из стихотворения «Усталый от дневных блужданий…»).
Итак, уже в 17 лет поэт устал, ослабел, видит беду и предчувствует свою смерть и смерть любимой («Мне снилась смерть любимого созданья…»). Но в то же самое время в нём есть стремление к жизни, есть юношеская лёгкость и внутренний свет.
Я стремлюсь к роскошной воле, Мчусь к прекрасной стороне, Где в широком чистом поле Хорошо, как в чудном сне. Там цветут и клевер пышный, И невинный василёк, Вечно шелест лёгкий слышно: Колос клонит… Путь далёк! Есть одно лишь в океане, Клонит лишь одно траву… Ты не видишь там, в тумане, Я увидел – и сорву! (стихотворение «Я стремлюсь к роскошной воле…»).
Это уже совсем не тоска, верно?
Я шёл к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом, А в сердце, замирая, пел Далёкий голос песнь рассвета. (из стихотворения «Я шёл к блаженству. Путь блестел…»).
Есть, есть, оказывается, и свет, и рассвет, и блаженство, и далёкий голос, и нечто, что не видит кроме поэта НИКТО. Есть не просто жизнь, но жизнь-движение, жизнь-развитие и даже жизнь-служение:
Сама судьба мне завещала С благоговением святым Светить в преддверьи Идеала Туманным факелом своим… (из стихотворения «Сама судьба мне завещала…»).
И не беда, что факел туманный! Зато Идеал – настоящий! И не зря он написан с большой буквы. Мы видим, что поэт считает свою жизнь служением (фактически, религиозным) Идеалу, Абсолюту, чему-то высокому и прекрасному.
Но чувство света и чувство тьмы подчас переплетаются в нём, и тогда Блок рождает для нас следующие строки:
Я жить хочу, хоть здесь и счастья нет, И нечем сердцу веселиться, Но всё вперёд влечёт какой-то свет, И будто им могу светиться! Пусть призрак он, желанный свет вдали! Пускай надежды все напрасны! Но там, - далёко суетной земли, - Его лучи горят прекрасно! (из стихотворения «Зачем, зачем во мрак небытия…»).
Помимо прочего, мы видим в этих строках, что поэт действительно ЛЮБИТ свой Идеал. Любит даже тогда, когда не вполне верит в него. Как сказал Достоевский: «Если бы мне математически доказали, что истина вне Христа, я лучше пожелал бы остаться с Христом, чем с истиной». Так и Блок влюблён в свой Абсолют даже тогда, когда сомневается в его существовании. Пусть Мечта не может быть осуществлена – никакая дурацкая реальность всё равно не сможет заменить её место в сердце настоящего человека!
Не призывай. И без призыва Приду во храм. Склонюсь главою молчаливо К твоим ногам. (из стихотворения «Servus – Reginae»).
Для Блока есть и Свет, и Бог, и храм, и служение. И даже в сомнении он стремится верить: «Я буду верить: не растает / До утра нежный облик твой…» Но где Свет, - там и тьма. И где Бог, - там и Апокалипсис.
Увижу я, как будет погибать Вселенная, моя отчизна. Я буду одиноко ликовать Над бытия ужасной тризной.
Пусть одинок, но радостен мой век, В уничтожение влюбленный. Да, я, как ни один великий человек, Свидетель гибели вселенной. (стихотворение «Увижу я, как будет погибать…»).
Или: Я знаю, смерть близка. И ты Уже меня не пре́зришь ныне… (из стихотворения «Я знаю, смерть близка. И ты…»).
И уже здесь появляется у поэта мысль, что он может ПРЕДАТЬ свой Идеал и найти усладу в ЗЕМНЫХ соблазнах, к которым зовёт его мысль, что Бога-то может быть и нет…
Где новый скит? Где монастырь мой новый? Не в небесах, где гробовая тьма, А на земле – и пошлый и здоровый, Где всё найду, когда сойду с ума!.. (из стихотворения «Мой монастырь, где я томлюсь безбожно…»).
Обратите внимание, что отказ от Идеала для юного Александра равносилен сумасшествию. Поэтический путь автора ещё только начат. Не всегда ещё Блок может точно, верно и мастерски передать то, что воспринимает своей обнажённой душой. Но многие темы его творчества уже проявили здесь себя. И перед нами несомненный гений, который, не всегда умея дать свет себе, всё же постоянно дарит его нам.
26 понравилось
