Он и она в пустом номере шанхайской гостиницы.
Она "причесанной по-европейски, — все это с беспощадной отчетливостью отражается в холодном зеркале. Женщина, видимо, давно уже занята шитьем. Она сидит спиной к зеркалу в скромном шелковом кимоно, из-под рассыпавшихся по плечам волос чуть виден бледный профиль. Видно прозрачное нежное ухо. Между длинными прядями волос."
Слышится плач ребёнка через стену. Она окликает его.
Он"- это мужчина, который в дальнем углу лежит ничком на циновке, укрывшись ватным кимоно, и читает английскую газету. Будто не слыша оклика, он, не отрывая глаз от газеты, стряхивает пепел в стоящую рядом пепельницу."
Она хочет вновь сметить обстановку и переехать в другой номер.
Он пытается его уговорить, но... Идёт дождь. Дождь, смывающий всё прошлое, дождь, дающий надежду на очищение от старого, дождь, вселяющий оптимизм будущего в другой город, куда вскоре должны перевести ЕГО.
А в соседнем номере всё плачет и плачет ребёнок. Он плачет также, как плакал ИХ РЕБЁНОК, КОТОРОГО БОЛЬШЕ НЕТ!!!
Два ребёнка - один в прошлом, другой в настоящем. Один - свой, родной, другой - чужой, живой.
Две матери не могли не познакомиться.
Две матери знали, что сказать друг другу.
Две матери, но такие разные.
Женщина встала со стула и застенчиво поклонилась. Подняв глаза, она увидела худощавую женщину из соседнего номера, о которой только что говорила с горничной.
— Пожалуйста.
Клубок перешел из тонких пальцев в белоснежные пальцы, держащие спицы.
— Какая здесь жара!
Войдя в комнату, Тосико прищурилась от слепящего света.
— Да, даже когда я вяжу, и то приходится прикрывать глаза.
Глядя друг на друга, женщины безмятежно улыбались.
— Какие миленькие носочки!
Голос Тосико звучал спокойно. Но, услышав эти слова, женщина невольно отвела глаза.
— Целых два года не вязала и вот снова взялась за спицы. Некуда девать свободное время.
— А я, даже когда у меня есть свободное время, все равно ленюсь, ничего не делаю.
Женщина бросила вязание на стул и понимающе улыбнулась. Слова Тосико, на первый взгляд такие невинные, причинили ей боль.
— Ваш мальчик... я не ошиблась, мальчик? Сколько ему?
Проводя рукой по волосам, Тосико пристально смотрела на женщину. Плач ребенка, доносившийся из соседней комнаты, еще вчера невыносимый для Тосико, не вызывал в ней сейчас ничего, кроме любопытства. При этом она отчетливо сознавала, что, удовлетворив любопытство, снова начнет страдать. Может быть, она была загипнотизирована своим страданием, как зверек, замирающий перед коброй? Или это больная психика вынудила ее упиваться своим страданием, как упивается подчас болью раненый, когда бередят его рану.
— Только в мае родился.
Ответив, женщина умолкла. Но тут же подняла глаза и продолжала с участием:
— Я слышала, у вас большое горе?
Глаза Тосико повлажнели, она попыталась улыбнуться.
— Да, он заболел пневмонией — все это было, как во сне.
— Действительно, ужасное несчастье. Даже не знаю, как вас утешить.— В глазах женщины блеснули слезы.— Если бы у меня случилось такое, просто не представляю, что бы со мной было.
— Сначала я убивалась, а потом немного успокоилась, что поделаешь?
Обе матери грустно смотрели на солнечные лучи.
Тосико остро чувствовала во время разговора запах материнского молока. А с "раскрасневшегося лица женщины не сходила счастливая улыбка. Это, разумеется, не означало, что она не сочувствует Тосико. Просто она не в силах была удержать рвущуюся наружу материнскую гордость."
Немного позже и уже в другом месте.
Смоковницы и ивы в Юньцзяхуаюане, шелестя на легком послеполуденном ветерке, рассыпают в саду по траве и по земле блики света. Нет, не только по траве и земле. Рассыпают их и по натянутому между смоковницами голубому гамаку, так не гармонирующему с этим садом. И по телу полного мужчины в летних брюках и безрукавке, лежащему в гамаке.
Мужчина держит в руке зажженную сигарету и смотрит на китайскую клетку, висящую на ветке смоковницы. В ней сидит не то рисовка, не то какая-то другая птичка. В бликах света она прыгает с жердочки на жердочку, изредка удивленно поглядывая на мужчину. Мужчина то улыбается и берет сигарету в зубы, то, будто обращаясь к человеку, говорит пичужке: «ну?» или «что тебе?».
Она приносит почту ему. письма все ему, но есть одно и для неё в маленьком, розовом конверте.
Он, сидя в гамаке, мужчина прикусил зубами теперь уже короткую сигарету и стал небрежно просматривать письма. Тосико продолжала стоять, опустив глаза на листок бумаги, такой же розовый, как и конверт. Смоковницы и ивы в Юньцзяхуаюане, шелестя на легком послеполуденном ветерке, рассыпали блики света на этих двух пребывающих в мире людей. Лишь изредка доносился щебет рисовки. Мужчине на плечо села стрекочущая букашка, но тут же улетела..."
Но письмо, присланное ей, содержит ГЛАВНОЕ ИЗВЕСТИЕ!
После недолгого молчания Тосико, не поднимая глаз, неожиданно вскрикнула.
— Послушай, мне пишут, что соседский малыш тоже умер.
— Соседский? — Мужчина насторожился.— Что значит соседский?
— Говорю же, соседский. Помнишь, в шанхайской гостинице?
— А-а, тот самый ребенок? Какая жалость.
— Таким здоровеньким выглядел...
— Чем же он заболел?
— Тоже простудился, пишут. Сначала думали, обычная простуда.
Тосико в возбуждении продолжала быстро читать письмо.
«Когда мы поместили его в больницу, оказалось, что уже поздно...» Совсем как у нас, правда?.. «И уколы делали, и кислород давали, чего только не предпринимали...» Читать дальше?.. «А он только плакал и плакал. Плач его становился все тише, и ночью, в одиннадцать часов пять минут, он перестал дышать. Можете представить себе мое отчаяние...»
Вот и всё.
Вот и оборвалась ещё одна жизнь.
Вот и не стало того маленького ребёнка из шанхайской гостиницы.
Жалко.
НО ТАК ЛИ ЖАЛКО УМЕРШЕГО ТОСИКО?
И ПОЧЕМУ ОНА РЕШАЕТ ПТИЧКУ ВЫПУСТИТЬ НА ВОЛЮ?
Тосико сердито посмотрела на мужчину. Но не могла сдержать улыбки, мелькнувшей в глазах и на губах. Счастливой улыбки возбужденного человека. В этой улыбке мужчине почудилась чуть ли не жестокость. За подернутыми солнечной дымкой растениями словно бы притаилась злая сила, неустанно наблюдавшая за людьми.
Счастливая улыбка... Смерть ребёнка и счастливая улыбка...
Вот здесь и говорит нам Акутагава Рюноскэ ту мысль, что заложена в этой истории.
Вот здесь с тавит перед каждым из нас писатель важный психологический вопрос: "МОЖЕТ ЛИ БЫТЬ ПОЛНОЕ СОПЕРЕЖИВАНИЕ МЕЖ ЛЮДЬМИ и ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАШИ СЛОВА ТАК КОНТРАСТНЫ ПОСТУПКАМ?"
142 понравилось
