COUNT ZERO INTERRUPT (ПРЕРЫВАНИЕ НА СЧЕТ НОЛЬ) — Чтобы прервать работу программы, сбросьте счетчик до нуля. Примечание автора

Продолжение культового романа в жанре киберпанк оказалось ничуть не хуже первой части. Да и вообще, этот роман достаточно самостоятелен, несмотря на то, что это вроде как прямое продолжение истории ИскИна, что была центральной темой в «Нейроманте». Но при всем при этом окружающие центральную тему сюжетные линии интересны и сами по себе. И тут хочется немного сказать о построении романа, которое тоже пришлось мне по душе. Три, на первый взгляд не связанные между собой истории, которые с каждой новой главой все сильнее переплетаются.

Три. Аризонская пустыня, заброшенные руины городка, ставшие временной базой для солдатов удачи, которые в этот раз работают на одну из самых могущественных дзайбацу против другого не менее могущественного конгломерата. Ставка — один из ведущих ученых компании, чьи разработки столь важны, что уволиться невозможно, можно только попытаться сбежать, предложив свои разработки в качестве оплаты. Но Тернер, один из наемников, не зря все время на взводе, он не доверяет никому, в том числе и тем, с кем и на кого он работает. И, когда все идет не по плану, он оказывается прав.

Два. Барритаун, Нью-Джерси, молодой парень по имени Бобби Ньюмарк очень хочет пробиться в этой жизни, став востребованным ковбоем, или говоря более привычным нам языком профессиональным хакером. Но данная ему на пробу программа не только чуть не убила его, но и сделала объектом охоты могущественных людей, взорвавших его квартиру и отправивших по его следу киллеров. Пытаясь выпутаться из западни, в которую угодил, Бобби знакомится с вудуистами, которые свято уверены, что их боги нынче живут в киберпространстве. Звучит абсолютно бредово, но вскоре Бобби будет уже не до смеха.

Один. Марли Крушкова, после скандала, в который оказалась втянута благодаря любовнику, потерявшая работу в одной из парижских галерей, живет у подруги и в основном занимается тем, что жалеет себя. Но однажды на ее имя приходит приглашение, человек, ставший легендой современного мира, обладающий самым значительным капиталом на планете, хочет нанять ее на работу. За просьбой отыскать художника, что создает странные, трогающие за живое, шкатулки, и при этом не думать о затратах от слова совсем, скрывается гораздо большее. И у Марли нет шанса противостоять приказам нового босса, даже когда она понимает чего на самом деле он хочет. Но она все же рискнет попробовать.

Ноль. Три истории сошлись в одной точке. Есть то, что находится за пределами нашего понимания, даже если когда-то это было создано нами людьми. Машины и технологии, искусственный разум и киберпространство. Чем закончится наше сосуществование?..

War. War never changes. The Romans waged war to gather slaves and wealth. Spain built an empire from its lust for gold and territory. Hitler shaped a battered Germany into an economic superpower. But war never changes...

World of Fallout

Прерывание – сигнал, сообщающий процессору о наступлении какого-то события. На это короткое время управление передаётся обработчику прерывания, который обслуживает это событие, а потом возвращает управление в прерванный код.

Для большей части читателей эта книга подаст синхронный сигнал прерывания как следствие обращения к недопустимым адресам и переполнению стека памяти. Гибсон довольно часто и умело делит на ноль, не расшифровывая ни научных терминов, ни жаргона различных группировок. Это даёт нам море пространства для манёвра, потому что даже «кибер-деку» каждый визуализирует по-своему. Есть крошечные островки стабильности в этой реальности – узелки в решётке матрицы: корпорации, импланты, синтетика, микрософт, Муравейник, подключение. Остальное находится в постоянном движении – зыбкое, как «лед» вокруг баз данных, и опасное, как «Магнум», снятый с предохранителя в твоём переднем кармане джинсов. Для каждого из героев книги – своя матрица. Ковбой, наёмник, искусствовед сгенерированы и в двоичном виде полетели в сторону ближайшей точки стыка, видимой лишь архитектору. Вообще роман прекрасен именно «двойственностью», что отражается даже в названии. Слово «count» можно перевести как «счёт» и «граф». Как именно наложатся эти прозвища героя друг на друга в сознании читателя мы узнаем, получив асинхронный сигнал.

Периферийные устройства, т.е. герои, на самом деле не настолько важны, можно прерывать сколько угодно. Декорации – вот движущая сила произведения. Физически лишаясь своих тел, погружаясь в виртуальную реальность, люди не перестают задаваться экзистенциальными вопросами, формируя окружение вокруг себя. На этот раз даже религия находит отражение в киберпространстве, пусть и не совсем обычным образом. Невозможно предугадать, на каком моменте повествование будет прервано, а матрица подменена на следующую. Любые романы Гибсона насыщены событиями, не давая героям расслабиться ни на секунду. Как будто бы яростно гребешь в синтетической волне электронщины, захлёстываемый волной образов, что не каждому придется по вкусу.

Холодная война позади, глобальные катастрофы всё время откладываются, порабощение ИскИнами впереди, а пока мир «Муравейника» находится в шатком равновесии. Для многих он – не более чем голограмма на столике генерала ЦРУ, отражение которой в матрице приведет к непоправимым последствиям. Глобальных войн нет, но локальные стычки между корпорациями не прекращаются ни на миг. За что они сражаются, как стать Богом (или Богами) и что делать, если отец вживил тебе в голову что-то несусветное – читайте и познайте!*

*Начинать стоит с романа «Нейромант», являющегося первым в трилогии.

В «Севкабеле» идет ужасно мультимедийная выставка о Цое. Там, ближе к концу, в закутке, на стене висят копии факсов от Уильяма Гибсона Рашиду Нугманову с драфтами диалогов для несостоявшегося фильма в жанре киберпанк с Виктором Робертовичем в главной роли. Ох уж эти краткие годы Перестройки, когда все казалось возможным и даже что-то реализовалось, чтобы потом опасть и посереть. Гибсон, возможно, и не был до конца серьезен, ведь параллельно с легким увлечением советским он продолжал выпускать части своей трилогии киберпространства - ‘Count Zero’ (1986) и Mona Lisa Overdrive (1988). Впрочем, легкий привет и постоянный интерес к нам присутствует и во втором томе трилогии.

Здесь у Гибсона (насколько можно судить) окончательно оформился фирменный подход – повествование разбивается на тоненькие ручейки, которые ближе к финалу сольются во что-то полноводное (а то и не сольются). Лазарчук успешно использовал похожий подход, только его герои менее насыщены биософтом. Гибсон же купается в ощущениях high technology, low life (хотя его высокая технология теперь кажется иногда мило ретрофутуристичной – факсы, факсы, где вы теперь?), рисуя мир окраин мегаполисов, где идет биз, жизнь ничего не стоит, но, внезапно, может произойти что-то удивительное.

Гибсон играет в списки, здесь всего много. Готики (удивительно похожие на существовавших на рубеже столетия готов), казуалы, жокеи матрицы, вудуисты, дзайбацу и западногерманские корпорации, несметные богатства и дети с окраин. Где-то рядом сюжет, кто-то что-то ищет, кто гениального современного художника, кто убийц родственников и близких, кто богов в сети, а кто просто участвует в переходе с работы на работу, в переходе, который в мрачном мире корпораций сопровождается стрельбой и хирургическими операциями – вдруг предыдущий работодатель какой смертоносный софт или чип имплантировал в ценного сотрудника?

Здесь и появляется легкий советский или российский след. Одним из успешно поменявших работу с помощью главного героя романа был Семенов из Томска, любопытно, как они к нам попали, если в мире Гибсона была Третья мировая, которая ничем радикальным не окончилась? Но потом точки соприкосновения учащаются, будет и русский вертолет в Мексике, и Russian stuff on Mars, и даже New Soviet boy-politician Vasily Suslov в качестве героя симстим-сериала, который бесконечно смотрит мать Бобби по вечерам. То, что герои однажды распивают ледяную bottle of Moskovskaya, никого уже и не удивляет.

Мир ‘Count Zero’ связан с «Нейромантом», упоминаются и главные герои первой книги, и даже более второстепенный Финн, однако вторая книга, с одной стороны, заметно лучше написана, а с другой гораздо менее, хм, wierd, меньше мрака, имплантов и тоски. Со временем романы Гибсона будут идти по этому пути все дальше, становясь все более реалистичными, хотя в нескольких последних он, вроде бы, свернул обратно. Но все это будет потом, а пока на дворе 1986, мне год, родители мои живут у подножья Эльбруса, за океаном визионер создает мир, в котором в ходу новые йены, миром правят сверхбогачи и корпорации, выхода нет, а в Ленинграде один музыкант устраивается в кочегарку.