Сюжет данного произведения прост и банален, что подчеркивает неоригинальное название «Топор»… Человек обладающий фантазией и личность без оной, одинаково представят данный предмет, который верой и правдой служил тысячи лет развития человеческой цивилизации, да и служит по ныне, как в полезном «ключе», так и в ипостаси «орудия убйства»… А наше русские частушки про «плывущее по реке Чугуево» эксклюзивно оттеняют некие достоинства не вошедшие в первоначальные хозяйственно-бытовые реляции данному орудию… Ну вы поняли, из вышесказанного, что само орудие элементарно, как - сам «топор» или «молоток», и, иже с ними, сюжет, так же прямолинеен как «аскарида» или «ленточный червь», да простят меня гурманы и читающие рецензию за принятием пищи, за такое сравнение, и такое же бесцветное и не приносящее каких-либо эмоций и чувств, кроме отвращения… Согласитесь - топор в черепушке прямо в начале произведения…

« – У нас один раз случилось убийство на углу Седьмой и Калвера... – принялся рассказывать Форбс. – Знаете это место? – Вроде да, – отозвался Карелла. – Убитому оказалось сто два года. Как раз был его день рождения. – Правда? – Ей-богу. Его шлепнули в ту минуту, когда он разрезал праздничный торт. Он так и упал лицом в этот торт со ста тремя свечками, одну лишнюю поставили с пожеланием прожить еще год. Упал и тут же отдал концы. – И кто же его убил? – спросил Хейз. – Его мамаша, – ответил Форбс. На секунду наступило молчание. – По-моему, вы сказали, что убитому было сто два года, – заметил Хейз. – Совершенно верно, – откликнулся Форбс. – Тогда сколько же лет было его матери? – Сто восемнадцать. Она вышла замуж в шестнадцать лет. – А почему она его убила? – Терпеть не могла его жену. – Понятно. Значит, у него была жена? – А почему бы и нет? – А ей сколько было лет? – Двадцать семь. – Хватит трепаться, – не выдержал Хейз. – Он думает, я шучу, – сказал Форбс, толкнув локтем Фелпса. – Он не шутит, – засмеялся Фелпс. – У нас в городской уголовке кого только не встретишь, – пояснил Форбс. – Еще бы, – усмехнулся Хейз. Фелпс посмотрел на часы.»

Или вот такое:

«Обитателям дома в трущобах абсолютно наплевать, способны полицейские раскрыть преступление или нет. Честно говоря, если кому-нибудь вдруг пришло бы в голову провести среди жильцов такого дома в любое время года социологическое исследование, то, скорее всего, было бы обнаружено, что девяносто девять процентов отнюдь не возражали бы, чтобы все полицейские тут же отправились на тот свет. Возможно, только апрель был бы исключением. В апреле тепло, веет ароматный ветерок, и люди по-братски относятся друг к другу и даже к полицейским. В апреле обитатели трущоб способны пожелать, чтобы все полицейские попали под автобус – пусть получат увечье, но останутся живы.»

Ну и вот, немного не смешно, но верно подмеченная ситуация из полицейской жизни, вызывающая улыбку…

«В два тридцать проснулась девица. Хейз спросил, как ее зовут, на что она ответила: «Бетти О'Конор». На вопрос, сколько ей лет, она сказала: «Двадцать два года», – поэтому он не смог даже пришить Фонтане растление малолетней. В два тридцать пять девица спросила у Хейза, нет ли у него сигареты. Хейз дал ей сигарету, после чего она поинтересовалась, не приходил ли Джорджи. Фонтана поспешил сказать ей, что Хейз из полиции. Девица оглядела Хейза с ног до головы, решила, что попала в беду, не совсем понимая в какую, потому что только что вернулась из долгого путешествия над мягкими белыми холмами на спинах гигантских лиловых лебедей, но слово «полиция» предвещало беду, а когда попадаешь в беду, надо делать то, чему тебя научила твоя мать. – Хотите лечь со мной? – приветливо спросила она у Хейза. Самое лучшее за весь день предложение – это уж наверняка. Тем не менее, Хейз его отверг. Вместо этого он ушел, поговорил с остальными жильцами и в семь тридцать пять вернулся к себе домой.»

Все дело в искрометном юморе автора… Он хорош, пошловат, иногда примитивен, но – зажигателен, обаятелен, оригинален и приятен… За что и любят автора историй детективов из 87 участка… Я не знал, что автор итальянец по происхождению - имя при рождении — Сальваторе Альберт Ломбино (это многое объясняет, особенно динамичность и его юмор), а, Эд Макбейн - это его литературный псевдоним (имя в паспорте - Эван Хантер - под настоящим именем он публиковал только серьёзную прозу…). До самого последнего дня он продолжал писать, последняя книга о 87-м участке вышла уже после его смерти. Суммарный тираж его книг составил более 100 млн экземпляров (Согласитесь - серьезный подход к работе, жаль, что жизнь талантливого писателя оборвалась…). А еще, не каждому индивидууму вручают - Международную почётную премию Ривертона (в 1997г.) , звание - гроссмейстера премии Эдгара Аллана По ( в 1986г.) и статус Бриллиантового кинжала Картье ( в 1998г.).

Я читал этого автора в «глубокой молодости», думаю, продолжу читать и в «глубокой старости», ибо юмор, может даже не столь серьезные произведения, способен поднять на уровень приятного чтения!!! Рекомендую, легкое приятное летнее чтение!!!

Полицейский детектив от Эда Макбейна о самом известном следователе 87-го участка. Затравочка отличная для того, чтобы наброситься на книгу. Семилетний мальчик находит в подвале труп старика с проломленным топором черепом: травма ребёнку обеспечена. Полицейские начинают странное расследование, в котором с каждой новой страницей появляется всё больше причуд. На мой взгляд, много ненужных описаний, не имеющих существенного значения для раскрытия преступления. Уйма подозреваемых с явными и неявными мотивами вносят свои коррективы в сюжет, но финал … недоработан. Как будто Макбейн выбрал убийцу считалочкой.