Каменное поле

Я беглец, но самое главное, я отыскал поле средь облаков, каменное поле.

Хельсинки. Руководство газеты устроило Юнасу проводы на пенсию. Хороший журналист, хорошие статьи, "бьющие не в бровь, а в глаз". Судьбы сотен чужих людей, словно быстрый ручей, протекали сквозь жизнь Юнаса посредством бесчисленных интервью. Всегда аккуратный в работе, тщательно подбирающий фразы для статей, безоговорочно верящий в силу и безграничные возможности слов, с помощью которых можно превознести или растоптать, получить желаемое или остаться ни с чем. И всё же он продолжает сомневаться до последнего в правильности выбранных им слов:

На этой работе я испортил слишком много слов, все мои слова износились, переутомились, они устали, если ты понимаешь... ими нельзя больше пользоваться. Их бы надо постирать и начать сначала... Слова, я написал для твоей газеты миллионы слов, понимаешь, что это значит - написать миллионы слов и никогда не быть уверенным в том, что ты выбрал нужные, вот человек и замолкает, становится все более и более молчаливым, нет, я хотел сказать - все молчаливее и молчаливее, и только слушает...

Редакция заключила с Юнасом договор ("почетное задание", как он сам это называет) на написание биографии некоего "газетного магната", которого будущий автор презирает и называет Игреком (буквой, которая ему не нравится). Работа не продвигается по многим причинам: раздражительность возрастает, уровень алкоголя в крови увеличивается, образ проклятого "магната" преследует постоянно, не давая ни минуты покоя.

Но это лишь одна сторона жизни Юнаса - рабочая. Существует и другая - семейная. Он - вдовец и отец двух дочерей - Карин и Марии. Когда жена была жива, то его в ней раздражало буквально всё: мягкий характер, умение слушать, поддерживать, даже постеленное ею на кровать бабушкино кружевное покрывало вызывало в нем приступ бешенства, потому что ему казалось, что его тут же начнут высмеивать, если кто-то это старомодное покрывало увидит. Теперь же редкие воскресные обеды, отягощенные необходимостью общаться со своими взрослыми детьми вызывают у Юнаса нежелание посещать их. Карин и Мария уже давно привыкли к характеру и образу жизни отца, они молча терпят все придирки и стараются, по мере возможности, помогать ему. Юнас, с одной стороны, уверен во всем, а с другой - не уверен ни в чем. Но ему удобнее думать о своей правоте и непогрешимости. Он верит в это или хочет верить. Дочери, желая добра отцу, снимают на лето домик Векстрёма в Фэрьесундете, мол, "папе нужно пожить за городом, почувствовать настоящее лето, покой, тепло и чистый воздух, взяться наконец за биографию". А еще они хотят показать отцу каменное поле, куда отовсюду приезжают люди, чтобы увидеть сие известное место. Это решение переворачивает жизнь их семьи, а также отражается на делах редакции газеты, где Юнас проработал долгое время.

Всё меняется. Сближение с Игреком теперь неизбежно. А раздражительность не только никуда не исчезает, а становится в разы ощутимее. Тогда Юнас решает "мстить" ненавистному объекту биографии с помощью пера, а именно изобразить самого "магната", его слова, поступки и вообще жизнь в самых неприглядных красках... Но вдруг Юнас решает: нет, биографии не будет! Будет безжалостная повесть! А жизнь и семью автор придумает ему сам... Итак, Игрек в ней - сволочь, манипулятор и спекулянт, ему наплевать на свою жену и сыновей, он их не заслужил! Он - бессердечный самодур и кошмарный человек! Он откупался деньгами от просьб детей поиграть с ними, постоянно отчитывал жену и презирал ее за уступчивость. Мысли, чувства и желания близких абсолютно его не интересовали! Даже это нелепое кружевное покрывало, которое жена всё же сумела отстоять... Минутку... Кружевное покрывало...

Это не тебя я замуровываю. Как здорово катать камни. Оказывается, я сильнее, чем думал. Как-то раз я взобрался на вершину горы, и там у самого края лежал огромный древний валун, я толкнул его руками и почувствовал, что камень шевельнулся, едва заметно... В тот раз я не решился. Но много времени спустя я вернулся на то место, меня распирала радость или гнев, не помню. И тогда, сразу...

Каждый ли человек решится заглянуть в самого себя и честно оценить свою жизнь, поступки и отношения... Вряд ли. Камнями можно засыпать заболоченный участок земли, камнями большими и маленькими, чтобы не дать ничему живому взойти наверх и увидеть свет. Но, как известно, "всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни..."