Отзывы о книге ...Еще до войны

В маленькую деревеньку Улым на небольшом кораблике, курсирующем мимо раз в 2 месяца, прибыла городская девочка Раюха с плохими известиями - у нее умер отец, и теперь она будет жить с деревенскими дядей и тетей. Сказано-сделано, семья ее принимает, и Райка вполне себе вживается в нее, она очень даже одеревенилась. Тот же выговор, те же интонации, то же поведение деревенской девчонки. Да вот беда, стать не та. Деревенская девчонка ведь какова? Ноги - устойчивые, как столбы в землю вросли, руки - плечистые, чтоб коромысло удобнее носить, груди - мясисты, чтоб детей было чем кормить. А Райка - что же? Ножки тоненькие, ручки - веточки, корма - эээ нет кормы... как пить дать шотланца, то ли парень в юбке, то ли девка в штанах. Даже на танцах пригласить - стыдно. Так и живет Раюха, то ли на инженера будет учиться, то ли в деревне осядет без пары.

И первый парень на деревне - Анатолий. Тракторист, плечист и мужственен, и Валька Капа по нему сохнет, и по слухам Гранька-Оторви-И-Выбрось тоже супротив не пойдет. Занятный он парень, не увидела в нем ничего, за что бы его можно было бы выбрать. Ну да ладно, сердцу не прикажешь, и вот в Улыме новая пара таки образовалась: Райка да Анатолий. Но не все так просто у новоиспеченных влюбленных, ведь выйди Рая за своего жениха замуж, навек сгинет ее цель выучиться на инженера. Пойдет ли она на это? Лишит ли ее Анатолий светлого будущего сознательно? Как отнесутся к гипотетической свадьбе родители обоих? Финал небанален и тем интересен.

Автор отлично прописал деревенские будни, деревенскую природу и деревенский говор. Как будто в сказку попадаешь, а запахи скошенной травы, масляных тракторов, ощущения от щекочущих травинок, ослизлых карпов чувствуешь всем собой. Как в отпуск съездил! И все бы было хорошо в этой повести, если б автор мне настойчиво не трындел, что это все было "...еще до войны", "за 2 года до войны", "до войны за 2 года", "у мужика жена пропала", "еще 2 года до за", "войны до за 2 года". Чересчур навязчивый мотив, который с остальным сюжетом связан очень издалека, набивает оскомину и вызывает раздражение уже на третий рефрен. Бочка меда не без ложки дегтя.

Эту повесть хочется сравнить с неспешной русской народной песней, с повторяющимися куплетами припева, с красочными описаниями природы и повседневных событий деревенской жизни. Если говорить о сюжете, то он весьма прост и набирает обороты только ближе к финалу, но данное произведение наверняка написано не ради волнительной интриги. Мне кажется, автор хотел запечатлеть тот ушедший период предвоенной жизни в колхозе, когда парней было больше, чем девушек, когда главными звездами деревни были баянисты и трактористы-ударники, а пароход встречали как праздник. Писатель погружает нас в ту действительность, не переставая повторять, что за два года до войны жизнь была совсем иная.

Не стоит искать в этом произведении глубокого погружения в психологию героев, оно рассказывает нам скорее о внешней стороне той жизни, словно фотография, пытаясь запечатлеть все, даже мелкие детали и особенности колхозного мироустройства, пропитанного монотонной атмосферой весьма благополучной жизни

Лесозавода еще не было, сплавного участка тоже, кирпичных домов и в задумках не имелось…

В деревне был один велосипед – у продавца сельповского магазина, одни наручные часы – большие, с крепкой решеткой над циферблатом, переделанные из карманных...

Парикмахерской в деревне не было, стриг улымчан школьник Васька Коршунов…

За два года до войны ведро карасей в деревне стоило пятьдесят копеек, ведро стерляди – два рубля, метровый осетр тянул на десять рублей….

За два года до войны в Улыме пили мало и неохотно, водку не покупали совсем, а на праздники варили медовуху, так как самогонку колхозный председатель Петр Артемьевич изготовлять не разрешал….

Это происходило за два года до войны, в те дни, когда девчата слово «Москва» произносили с молитвенными глазами и умели за шесть секунд натянуть на лицо пахнущий резиной и тальком противогаз; это происходило в те далекие времена, когда в обских деревнях парней в армию провожали так, как сейчас встречают космонавтов, а старики мечтали научиться читать; это было еще тогда, когда на вельвет глядели как на чудо, а о шевиоте говорили как о лунных породах…

Яркими контрастами автор показывает нам отличие сельской действительности от городской, начиная от различной моды в одежде, манеры прогулок парочек (под ручку ходили только в городе, на деревне же было принято ходить в обнимку – девушка держала парня за талию, а его рука обнимала ее плечи) и заканчивая предпочтениями во внешности. Писатель описывает сибирских красавиц как крупных, фигуристых девиц, с крепкими ногами-столбиками, выдающейся грудью: на их фоне главная героиня Рая сильно проигрывает – слишком тонкой, хрупкой она всем кажется, «Стерлядка» одним словом:

Чисто стерлядка… Эта рыбина, то есть стерлядка, тоже длинна, тонка, куда хошь поплывет, в каку хошь сторону взбрыкатся. Нд-а-а-а, стерлядка и есть!

Отдельно хочется отметить язык повествования, настолько он самобытный, непривычный для моего уха, что некоторые моменты казались очень смешными, а некоторые – весьма сложными для понимания:

-А теперь позвольте с вами подосвиданькаться… До свиданьица, Валентина Борисовна!

– Ты почему так считаешь, дядя Гурий, что дожжа не будет? – спросил он. – Не оттого ли, что стриж высоко летат да осокорь лист не свертыват… Али, может, други приметы имеются?

– Тихай! – знаменитым на всю область басом прокричал капитан Иван Веденеевич и для приободрения улымского народа добавил: – Тихай, мать вашу за ногу!

Ты думаешь, почему она така худюща? От грамоты… Ты не молчи, язва, кода с тобой мужик говорет! Я тебе кричать не собираюсь – у меня жила надорванная! – Как ты была язва-холера, так и осталася, – зашипел он сквозь бороду. – Надоть бы тебе укорот дать, но мне силы вредно спущать: я лажу утресь на рыбаловку съездить…

– Он седни у меня поимеет ласку! Ведь чего, язва, придумал! Нет ему, как все, вентерями ловить, так частушкой старатся… Чебака, вишь, жареного любит! Так ты сам, зараза, его и чисть! У меня рука не казенна… Чебак-то, он мелкий!

Подводя итог, могу посоветовать ее тем читателям, которые хотят погрузиться в теплую атмосферу сибирской глубинки, с ее неторопливым жизнеустройством и ощущением счастья, даже когда на глазах слезы, ведь это было прекрасное время – «еще до войны».

Прочитала повесть еще неделю назад и хотела написать рецензию "по горячим следам", но что-то так и не собралась. То лень, то неохота... Поэтому по горячим не получится, буду писать по слегка остывшим.

Что могу сказать? По всей очевидности, деревенская романтика не для меня. В который уже раз убеждаюсь. Вот ведь в чем дело: я очень люблю советскую прозу, я всегда с удовольствием читаю вот такие истории простых людей, а если они, как в данном случае, еще и написаны красивым, колоритным, напевным языком... Казалось бы, вот она, та самая книга, что должна мне понравиться. Но...

Во-первых, я просто органически, даже в книгах, не переношу вот эту вот "жизнь на виду". Когда ты только чихнул, а тебя уже похоронили. Когда парень с девушкой еще слова друг другу не сказали, ни разу не потанцевали и не прогулялись, а вся деревня уже их поженила, решила, где дом их будет стоять и что следует предпринять их родителям. Когда молодой холостяк вышел на улицу, и вся деревня с замиранием сердца следит, к какому же двору он подойдет и с кем заговорит через забор. От всего этого воротит. Я вообще не люблю ситуацию, когда "все друг друга знают", когда за каждым твоим шагом следят и сплетни разносятся с быстротой молнии, поэтому, наверное, мне стоит благодарить судьбу, что я родилась хоть и в небольшом городе, но не настолько маленьком, чтобы на каждом шагу встречать знакомых.

Это я, естественно, не в упрек книге, а просто к тому, почему я не могла проникнуться атмосферой и начать ностальгировать.

А теперь что касается самой книги. Автор переносит нас в маленькую сибирскую деревушку Улым, что стоит на берегу Оби. За два года до войны... (Кстати, слишком часто, по-моему, автор повторяет эту фразу, чуть не каждые 5 страниц. Зачем? Чтобы лишний раз напомнить и дать читателю понять, что недолго вот этой вот деревушке жить по-старому? Но я лично и так об этом ни на секунду не забывала). Здесь царит патриархальный уклад и тихая, размеренная жизнь, здесь чтут старые традиции и обычаи. Главное событие здесь - приход старого пароходика раз в два месяца. Тот и почту, и новости привезет, а в остальное время живет себе деревня сама собой.

И вот сюда-то, на тот самом пароходике, после смерти родителей, приезжает к своему дяде городская девчонка Рая. Ничем она не походит на местных. По улымским понятиям, девушка должна быть сильной, коренастой, полной, с пышными формами - чтоб и работать могла, и детей рожать. Райка же - высокая, тоненькая, в легкомысленном открытом сарафанчике. Стерлядка, да и только. Девка должна выходить замуж и следить за хозяйством и детьми, а Рая, вишь ты, собралась учиться на инженера. Есть у них в деревне одна такая, ходит "при мужичьих штанах" - Гранька-трактористка, так и ту прозвали Оторви-да-брось. Не пристало сие девке, хоть и почетное занятие.

Не сразу влилась Рая в новую жизнь. Поначалу ей все казалось смешным. Или странным. Или обидным. Никак не могла она привыкнуть к тому, что какие-то самые обычные вещи посчитают неприличными, а то, что для нее обидно, оказывается, самое простое дело и проявление симпатии. Но постепенно она приспособилась. Нашла подругу. Повзрослела. Стала по-другому смотреть на вещи. Оценила возможность никуда не спешить.

И полюбила. Полюбила того самого человека, что считался самым завидным женихом. Вот только из нее самой невеста - незавидная, хоть она и племянница председателя. У себя в городе она может быть и умницей, и красавицей, а здесь - тощая стерлядка, слабая и неумелая. Родители жениха такую не оценят...

Простая история с неочевидным финалом. Не в том смысле, что неожиданным, а просто - открытым. У каждого из героев еще есть выбор, как поступить здесь и сейчас. Хотя что будет через два года - автор нам сказал.

Есть книги, которые читаются, а потом перечитываются с замиранием сердца. Настолько полное погружение в мир героев, настолько реальное сопереживание происходящему, что боишься спугнуть. Вот примерно так у меня получается с этой небольшой повестью. Простая история о том, как в довоенной сибирской деревне появилась молоденькая городская девушка, осиротевшая племянница Петра Артемьича Колотовкина- Рая. Девушка совсем из другого мира. Откуда они вообще такие берутся – тонкие, длинноногие, чуть ли не ветром сдуваемые, и это в те времена, когда истинная красота виделась в налитых бедрах, тугих щеках, высокой груди, зычном голосе. А эта не пойми что, «стерлядка» да и только .

Разморенная летом предвоенная сибирская деревня и по ней ходит странная девица Раиса Колотовкина. И никак не успевает опередить встреченных сельчан, потому что в деревне принято здороваться и с ней, с пигалицей, первыми здороваются старики и детвора, потому что уважение к человеку воспитано в сельчанах с детства (господи, ну куда это все делось???). И постепенно и Раиса врастает в этот мирный довоенный быт.

Удивительное дело, стоит только вчитаться в книги Липатова, и снова ловишь себя на том, что самому хочется ходить плавно, не спешить, говорить «Я с тобой, племяшка, хочу сурьезный разговор поиметь» и «Вы у меня шибко хорошие, язвы-холеры!», и вновь всплывает знакомый диалог между мужем и женой. Смешно? Смешно, только ведь это разговор между двумя по-настоящему любящими супругами, вырастившими троих сыновей-богатырей, живущих вместе уже лет тридцать, но чувства-то не погасли

Раиной тетке исполнилось пятьдесят три, но у нее на лице была удивительно гладкая и молодая кожа, а под нелепым старушечьим нарядом угадывалось еще сильное и крепкое тело; недавно Рая ходила с тетей в баню и так удивилась, когда увидела Марию Тихоновну голой, что не удержалась и воскликнула: «Теть, а зачем вы носите старушечьи платья?» В ответ на это Мария Тихоновна засмеялась и сказала: «А чего мне казаться? Мой-то знат, что у меня под одеждой имается». И прошла по бане, высоко держа голову, – крутобедрая, с глубокой ложбиной на спине, такая белая и чистокожая, какой бывают только очень молодые девушки…

Вы послушайте, как красиво звучит, ни капли пошлости, а есть только уверенность в себе, королеве для него, и в нем, единственном на все времена

Предвоенная деревня. И нет-нет, да и напомнит автор о том, что за два года до войны «в нарымских деревнях отцов слушались», за два года до войны «в Улыме парней было больше, чем девчат, казалось бы, выбирай, какого хочешь, но такое великое изобретение, как дамский вальс, когда девушки приглашают партнеров, еще не было сделано; нарымские девчата еще славились скромностью и послушанием, и родственники Раи Колотовкиной уже начали переживать за племяшку и сестру», за два года до войны «в деревенском клубе шли фильмы, в которых пограничники, девушки-подростки и старики ловили шпионов, взлетали в небо тупоносые истребители, шли танки, скакали, сверкая саблями, остроголовые от буденовок всадники; горела и обливалась кровью земля Испании, рычал Китай, умирала Абиссиния – чувствовалось уже, чувствовалось дыхание войны…». И о том, что принесет эта война, о том, что произойдет с героями книги – тоже расскажет, но нет ее пока, нет этой войны, а есть лето, полное счастья. И первая любовь Раи. И тоже такая чистая, такая светлая – что же, и это мы потеряли? …

– Обними меня, Толя! – прошептала Рая, сжавшись и вздрагивая от того, что было в глазах парня. – Обними меня, мне холодно и страшно… Утренняя Раина звезда висела на кедровой ветке, зацепившись за хвою, пульсировала ровно, замедленно. – Раюха! – волнуясь, прошептал Анатолий. – Ах ты, Раюха-краюка, ах ты, Раюха-матюха…

Я рада, что опять перечитала книгу. И еще не раз буду перечитывать

До чего же живые картины в этой повести! Вот, честно, не люблю я описания природы, но здесь это так было красиво и легко. Вот чужда мне, городской до мозга костей, вся эта деревенская жизнь, а приятно и интересно было про это прочитать. Как будто я там, в этой деревне, невидимая находилась. И сюжет необычный. Надо же было так повернуть, такой моральный выбор перед героями поставить: любовь или мечты о будущей жизни. Вот выйдешь замуж, значит, нет института, никаким инженером не быть, всю жизнь провести в деревне в хлопотах по хозяйству, к которым непривычна и не приучена городская девчонка. Вот женишься на тонкой, нежной, красивой и превратишь ее раньше времени в старуху деревенским трудом, перечеркнешь все ее планы на жизнь. Простишь ли себе? А ведь не больно-то и рвешься инженером стать, просто привычна эта мысль, и в самом ли деле так хрупка эта девушка, ведь справилась же она с крепкой Валькой Капой. Но и финал всё же открытый. Ведь о дальнейшей судьбе Раи мы ничего не знаем (а поступила ли, а не вернулась ли? а что с ней-то во время войны было?), хотя знаем о судьбе Анатолия, но как знать, как вышло бы, если б не война. А вот не было ли вам жаль талантливого артиста Леньку Мурзина, которому даже и не подскажет никто, что артист - это тоже профессия, что на артиста выучиться можно. Неспроста ведь он лентяй и пьяница, просто не на своем месте человек и всегда ему так быть. И вот только одним, может быть самым важным для автора, книга до меня не достучалась: еще до войны. Как рефрен повторяются слова "за два года до войны...", как часы неумолимо эти слова отсчитывают неторопливые деревенские дни, прямым текстом говорится, что уже чувствовалось дыхание войны в редко приходящих новостях с параходом "Смелым". Но я не почувствовала. Не увидела в этой истории чего-то принципиально довоенного, а после утраченного (разве что не пьют в этой деревне). Жутко было читать обрывочные фразы о судьбах, ожидающих некоторых из героев во время войны. Но не возникло у меня этого тревожного чувства дыхания войны, чувства затишья перед бурей, чувства потери. Наоборот, мне казалось, что мир этот незыблем, что ничто не сможет его смести.

Повесть не понравилась категорически, в особенности после его же "Серой мыши".

Жить стало, бесспорно, лучше жить стало веселее, чем во время гражданской войны, это да. Но всё-таки с расстояния в 30-40 лет писать такое как-то странно. Всё офигительно правильно, по отеческому закону, сплошь одни благородные дикари в деревне живут. Фигня полная. Этот "творческий метод" назывался, кажется, лакировкой действительности.

Все персонажи простые как три рубля. Заточены строго под работу и размножение.

глаза у девок при этом были круглые, словно у галок, а сами девки — такие же коренастые и крепкие, как молодайка Ульяна Мурзина: на щеках арбузная яркость, меж каменными грудями можно зерно молоть, ноги на земле не стояли, а толстыми корнищами росли из нее. [...] Недалеко от них гуляли девчата, щелкая кедровые орехи, шепчась, то и дело прыскали в загодя приставленные ко рту концы косынок. Они все, как на подбор, были коренастые и полные, округлые и тугие, будто теннисные мячи; девичьи груди едва помещались в широких, по-деревенски крепких лифчиках, плечи были прямы и размашисты, как у парней, руки висели тяжело, длинные и кулакастые. Эти девчата в результате естественного отбора рождались от таких же коренастых и широкоплечих матерей для того, чтобы жать хлеб, скоблить кедровые полы, вынимать из глубоких сусеков кули с мукой, носить в баню охапки березовых тяжелых дров, запрягая лошадь, затягивать тугой гуж, уперевшись ногой в хомут.

Если уж говорить о естественном отборе, то странно, что они там не выродились из-за близкородственного скрещивания. Инцеста, конечно, в непосредственном смысле не наблюдаем, но все в этой деревне родственники. Никакой экзогамии.

Юмор специфический. Кто-то рассказал, что у кого-то кила. Все смеются. Не знаю в точности, что есть эта кила, но понимаю, что болезнь какая-то. Очень смешно...

Написан текст... как бы это сказать, чтобы было не обидно?... мастеровито. Пейзажи расставлены через равные промежутки. Хорошие пейзажи, но надоели скоро. Луна обязательно прозрачная безотносительно к фазе или времени суток. Прочие астрономические находки на месте:

и смотрела на них утренняя зеленая звезда, которая и звездой-то не была, а планетой — самой яркой и крупной из тех, что бывают видны в благословенных нарымских краях.

Планета та, разумеется, Венера. В менее благословенных краях, надо полагать, Венера не самая яркая... Сразу вижу: образованный автор.

Деревенская романтика с коровами и тракторами меня не вдохновляет. И вот что особенно странно: деревенские жители собираются окучивать картошку. Это в октябре-то... Я, конечно, не агроном, но сдаётся мне, это лучше в июне делать. В октябре картошку уже копать пора. Может быть, сельские лайвлибовцы меня поправят, но не думаю.

Но это всё мелочи и ерунда. Самая главная моя претензия другая. Не интересно. Все персонажи настолько вымученные и ненатуральные, что становится абсолютно без разницы, кто с кем совокупится. Все они в точности исполняют положенные ритуалы, как тетерева на току. И вся деревня следит внимательнейшим образом за любовными многоугольниками. При этом они могут оглянуться вокруг, чтобы стало ясно и ежу: как ни повернись дело, получится всё равно одна и та же тоска. Деревню можно понять: прямо перед ними разворачивается их собственное, родное и понятное шоу "Дом-2". Всё лучше, чем о погоде рассуждать, а других тем у них нет и быть не может. Или всё же лучше о погоде? Трудный вопрос. Скорее бы, что ли, война...

От нечего делать сочинил для себя вариант поживее и посмешнее. Что если у Граньки и Раи возникла бы лесбийская любовь? :))) Предпосылки-то к этому у Виля Липатова есть -- и серьёзные. Интересно, что предпринял бы тогда младший командир запаса Анатолий Трифонов? Думаю, охренел бы и свалил в курную избушку в тайге. Навсегда. Ну то есть до самой до войны.

В целом от Виля Липатова осталось впечатление такое: может написать как сильную вещь ("Серую мышь", например), так и полную ерунду вроде "Ещё до войны". Что ж, талант обязан быть разносторонним.

1939 год, затерянная сибирская деревушка Улым. Здесь живут спокойные, работящие, честные, незатейливые, еще не испорченные «цивилизацией» люди. Исторически сформировавшийся крестьянский, неторопливый, поверхностно-рассудительный склад характера перемешался с негромким пафосом изредка завозимого сюда кино о победах героев первых пятилеток. С одинаковой радостью и благодатью празднуют здесь Первомай и пасху. Сюда, к своему дяде-председателю колхоза и его семье приезжает из районного города осиротевшая Раиса Колотовкина, неглупая, стройная, симпатичная десятиклассница. Ее принимают как родную всей деревней, но она здесь чужая: не соответствует местным канонам красоты (женщина должна быть мощной и даже толстой – на ней должно «нарастать мясо»), планирует поступать в институт «на инженера». Однако, это не явилось препятствием для того, чтобы в нее влюбился самый завидный улымский жених – младший командир запаса, ныне тракторист (деревенская элита!) Анатолий Трифонов. Любовь получается взаимной, но сильны еще традиции старой деревни (или это и есть те самые предрассудки?) – плюнув на все, внезапно повзрослевшая, помудревшая, но не озлобившаяся Рая уезжает в город учиться в институте. Автор с любовью описывает этих незатейливых, не сильно ученых, но честных и добрых людей, их быт, любуется описываемыми простыми деревенскими пейзажами. И горько автору от знания, что через два года этого простого и правильного построения мира уже не будет: начнется война, многие погибнут, а после и уклад этот куда-то исчезнет. А пока Липатов с любовью констатирует: за 2 года до войны все работали на совесть, а единичные лодыри считались изгоями; за 2 года до войны старших в семье слушались беспрекословно; за 2 года до войны никто не пил; за 2 года до войны самыми уважаемыми людьми были трактористы и передовики производства. И кто я такой, чтобы попытаться поставить под сомнение разумность этой ностальгии автора из 70-х годов по навсегда ушедшему времени и отношениям между людьми? Написано с душой. Хотя, вероятно, в больших количествах – это был-бы перебор.

Иногда мне очень даже нравятся подобные истории. Уже при прочтении аннотации мне вспомнилось "Дело было в Пенькове" с похожим конфликтом: есть привычная деревенская жизнь, первый парень на деревне и приехавшая девушка, не такая, как все местные. Автор мастерски передал воздушную и немного нереальную атмосферу деревенского лета. Вот только поменьше бы соседских сплетен - и вообще была бы идиллия, но такова уж жизнь в небольшой деревне. Интересно было познакомиться с новым автором, посмотреть, какие акценты он расставит в незамысловатой истории. И мне рефрен "за два года до войны" показался совсем не лишним, он помогает держать ритм текста и добавляет еще щепотку ностальгии в атмосферу повествования.