Упразднили!

Мне этот рассказ Антона Павловича напомнил историю, приключившуюся с одним моим знакомым. Первый брак у него был очень неудачным, поэтому со своей любимой он жил без формальной регистрации. Больше десяти лет всё было нормально, но в один непрекрасный момент он стал замечать, что его замечательная невенчанная жена стала погружаться в депрессию. В результате он у неё узнал причину дурного настроения и мыслей нехороших, смысл сводился к одному – женщине нужен был «статус». Оказалось, что на словах-то она поддерживала своего мужчину, чтобы жить без государственного оформления, а внутри себя переживала от шаткого положения в обществе.

Абсолютно тоже самое в рассказе Чехова. Отставной прапорщик Вывертов узнаёт от заехавшего к нему в гости землемера, что в российской армии теперь нет прапорщиков – «Всех служащих прапорщиков велено в подпоручики произвести, а вы, отставные, как знаете. Хотите, будьте прапорщиками, а не хотите, так и не надо». И не может теперь понять Вывертов, если он не прапорщик, кто же он?..

Ошеломившая его новость показалось несуразной, поэтому поехал наводить справки. И куда бы он не приезжал, везде были самые неожиданные нововведения – духовному батюшке запретили носить ордена... Уже больше года, как майоров нет… А у предводителя Вывертов узнаёт, что действительные статские советники уже не будут больше превосходительствами. Это известие его окончательно добило. Что уж о прапорщиках говорить, когда до майоров и действительных статских советников добрались?!

«Неделю он не пил, не ел, не спал, а как шальной ходил из угла в угол и думал. Лицо его осунулось, взоры потускнели...» Вот в такую депрессию может кинуть человека известие о неопределённости его статуса в обществе!..

И тут Вывертов поступил по методу барона Мюнхгаузена, который сам себя за волосы из болота вытащил. Да! Он решил назло всем оставаться прапорщиком - «…напишу какому-нибудь высокопоставленному лицу прошение и подпишусь: прапорщик такой-то... пра-пор-щик... Назло! Пра-пор-щик... Пускай! Назло!»

Фраза – «Уж чего только с ним не делали, чтобы привести его в чувство! Поили его бузиной, давали "на внутрь" масла из лампадки, сажали на горячий кирпич, но ничто не помогало, он хирел и отмахивался». Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 536

До какого же предела может доходить человеческое тщеславие! Вот об этом со своим неувядаемым юмором и рассказывает нам Антон Павлович. Прошел слух,что устранили звание "прапорщик", и перестал отставной прапорщик Вывертов чувствовать себя достойным членом общества. Совсем, как говорится, "без бумажки я букашка, а с бумажкой человек". Намытарился он, бедный, пока пытался разузнать в различных инстанциях кем же он теперь стал. Хорошо еще,что на его пути встречались люди, не так остро и трагически воспринимавшие устранение своих чинов и званий.