Название рассказа у Чехова, конечно, предостерегающее, так как речь пойдёт о личностях, проявляющих бессердечие по отношению к окружающим, сниженную способность к сопереживанию.
Герои рассказа, титулярный советник Семён Алексеич Нянин и сын его Гриша, отставной поручик, обедают в одной из своих маленьких комнат. Сынок, явно испытывающий тягу к спиртному (пьёт рюмку за рюмкой), проводит политинформацию для папаши, причём, говорит настолько увлечённо и громко, что в соседней комнате жилец Фёдор Фёдорович возмущается – «Господи, опять о политике начали!... Хоть бы больного пожалели!» Но Грише (как мы заметили в самом начале - психопату, не испытывающему сострадания к ближним) наплевать на кашель Фёдора Фёдоровича, он продолжает обсуждать на повышенных тонах текущую политическую обстановку – «... эти, брат, французы себе на уме! Того только и ждут, чтоб Бисмарку фернапиксу задать да в табакерку его чемерицы насыпать!»
Интересно, что с конца позапрошлого века подобные оглушительные рассуждения были постоянны в обществе и вполне обоснованны. Политическая обстановка накалялась и создавалось впечатление, что вот-вот грянет война. И так постоянно нагнеталась обстановка до самого 1914 года, когда всем казалось, что будет по-прежнему раскалённая и напряженная политическая ситуация, как на протяжении предшествующих 30-35 лет. Но! Все столько лет ожидаемые страхи и ужасы внезапно стали реальностью, разразилась первая мировая война. А пока отец и сын Нянины обсуждают и пугаются возможностью войны. Никто же не мог предвидеть сколько эти предвоенные ожидания будут продолжаться.
Поэтому Гриша весь в предвкушении – «Ахнуть не успеешь, как в Европе пойдет всё шиворот-навыворот. Достанется на орехи! Тебе-то, положим, всё равно, тебе хоть трава не расти, а мне - пожалуйте-с на войну!» Но до начала мировой бойни ещё тридцать лет…
Впрочем, Гриша переключается с войны на холеру. От чего Фёдор Фёдорович за стенкой ещё больше возмущается. Ему больному про болезни совсем слышать тошно. Но Гриша не остановим. Дальше он вещает про всё подряд. А ведь тогда ещё не было ни радио, ни телевидения. Всё, о чём говорит Гриша, он черпает из газет и слухов. А, как раз тогда шёл нашумевший процесс Мироновича, Гриша в меру своего понимания пытается пересказать свою версию этого судебного слушания (Если кому-то будет интересно прочитать об этом деле, вбейте в поисковик – «Описание дела Мироновича 1883 года»), а так как его фантазия и стремление припугнуть отца несёт его всё дальше и дальше, он несколькими логическими заключениями запутывает своего папашу и представляет всё так, что по делу Мироновича можно привлечь к суду титулярного советника Нянина. Отец окончательно пугается речей разошедшегося сына - «То... то есть как же? Все знают, что не я убил! Что ты?»
Гриша довольный тем, что перепугал отца, тут же переобувается – «Я ведь только к примеру. Мне-то всё равно». Интересно, что ему наплевать на переживания папаши, а он ещё подпитывается испугом родного человека. Такие они – психопаты!
Фраза – «Старик обыкновенно предается страху безмолвствуя, Гриша же не может без того, чтоб не раздражать себя и отца длинными словоизвержениями; он не успокоится, пока не напугает себя вконец».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 414
42 понравилось
