Честный человек не подал бы руки освобожденному каторжнику, хотя бы этот каторжник был его собственный сын, неправда ли! Господин и госпожа Фонтанель смотрели на свою дочь, как на вернувшегося из каторги сына. Она была красива: бледная, высокая и стройная, прекрасно держалась. Если бы не это, она бы мне очень нравилась, сударь.
