Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. ... Редкая птица долетит до середины Днепра!

Знакомые со школьных времен строки, про которые мы наверняка знаем, что это из Гоголя, но вот спроси: из какого произведения? И мало кто вспомнит, что это как раз из "Страшной мести".

А "Страшная месть" и в самом деле - страшная, в ней столько сказочной заповедной жути, столько потаенного, притаившегося за тёмным поворотом ужаса, и всё это сбодрено средневековой восточноевропейской готикой. Непередаваемые ощущения, к ним только стакана горилки не хватает, чтобы поборов страх, предаться жутковатому, щекочущему душу интересу.

Страшилки, звучавшие в спальнях пионерских лагерей после отбоя, равнялись на такие шедевры жанра, как "Страшная месть", не будучи в состоянии достичь её в художественном отношении, они пытались повторить достигаемый ею психологический эффект. Кстати, герой Савелия Крамарова из фильма про неуловимых мстителей, тот, который повторяет: "А вдоль дороги - мёртвые с косами стоят. И тишина...", тоже апеллирует к гоголевской повести, нащупывая в памяти сцену, когда Данила с семьей плывет по Днепру мимо кладбища:

Крест на могиле зашатался, и тихо поднялся из нее высохший мертвец. Борода до пояса; на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальцев. Тихо поднял он руки вверх. Лицо все задрожало у него и покривилось. Страшную муку, видно, терпел он... Зашатался другой крест, и опять вышел мертвец, еще страшнее, еще выше прежнего; весь зарос, борода по колена и еще длиннее костяные когти... Пошатнулся третий крест, поднялся третий мертвец.

Однако, за внешним мистическим антуражем стоит четко выраженная патриотическая линия. Главный злодей повести - старый колдун, последний наследник злополучного брата Петра, кроме своего колдовского злодейства, выступает еще и врагом честных православных, служа то ляхам, то татарам. В готической сцене в старом замке он предстает перед очами пораженного Данилы в турецком облачении.

Так, самым низким проявлением злодейства становится предательство. С него в этой истории всё и началось, когда корыстолюбивый Пётр столкнул в пропасть брата вместе с его маленьким сыном, им же и закончилось, когда Колдун предает собственную семью и свой народ. Правда, семья - и дочь Катерина, и зять Данило Бурульбаш, и их маленький сын, тоже обречены по заклинанию страшной мести брата Ивана, приговорившего к смерти всех без исключения потомков Петра.

Месть, придуманная Иваном, настолько страшна, что сам Бог ужасается ею, но решает, что быть по сему. Но за своё неумение прощать и излишнюю кровожадность Иван тоже наказан - ему назначено вечно стоять на самой высокой карпатской горе и взирать на ужасающую кару, которой он обрек своего нечестивого брата. Не дело человека - судить другого человека, ибо "не судите, де не судимы будете".

Тема братского предательства не единственный раз обозначается в произведениях Гоголя, касающихся малороссийской истории, вспомните того же "Тараса Бульбу", все время ищет один из братьев, кому бы продаться, то ляхам, то туркам, то еще какому-нибудь бЕСу, и рвут чубы братья друг другу до сих пор, неужто и правда проклятие всевышнего лежит на братьях, повторяющих "никогда мы не будем братьями"?

В детстве и юности эта замечательная повесть прошла мимо меня. И хорошо, что прошла, потому что в то время я бы вряд ли смогла оценить по достоинству её глубинный смысл, красоту и образность языка, оригинальную композицию и эффектные плот-твисты.

Меня всегда восхищало, как авторы малой прозы умеют закрутить блестящую интригу в ограниченном объёмом страниц пространстве. Вот и в этой повести, за какой-то минимальный промежуток времени мы переходим от колоритного фольклора до адской жути с восставшими их могил мертвецами, колдовскими проклятиями и массовыми убийствами. Можно сказать, что темы предательства и мести Гоголь раскрыл полностью. Всё началось с того, что давным-давно Петро из зависти убивает своего брата и сталкивает в пропасть его и его сына-младенца. Здесь Гоголь продвигает идею, что за каждым плохим поступком неизбежно следует расплата. В данном случае предательство Петро порождает цепь событий, которые через проклятье поколений приводят к финальной трагедии и "страшной мести". Месть здесь – это не личная обида, но механизм, разрушающий человеческие отношения и лишающий потомков права на мирное существование.

Все персонажи повести необычайно колоритны, но симпатии не вызывают. Как, к примеру, можно отнестись к отцу, пусть и жуткому колдуну, который требует от дочери Катерины отказаться от мужа и сына и стать его женой.

«Ты посмотри на меня, Катерина, я хорош! Люди напрасно говорят, что я дурен. Я буду тебе славным мужем. Посмотри, как я поглядываю очами!»

Не удивительно, что пытаясь защитить мужа и сына от зла и осознавая, что она сама – наследница проклятого рода, Катерина сходит с ума. И в попытке расправиться с ненавистным отцом-колдуном погибает сама.

Смерти здесь растут в геометрической прогрессии – Гоголь не пощадил даже новорожденных младенцев. Зато какой красочный слог! Какие описания пейзажей! Просто стоит читать хотя бы ради наслаждения красивым литературным языком. И кстати, я не знала, что "редкая птица долетит до середины Днепра" это как раз отсюда! А ведь эта фраза уже давно вышла "в народ", и мы до сих пор с удовольствием ею пользуемся.

Если кто вам сделал что недоброе, особенно несправедливо, насколько вам хочется отплатить ему злом за зло? Эта - очень мудрая, но страшная гоголевская повесть, которая меня полностью поглотила при её прослушивании, хорошо поясняет какова цена, казалось бы, справедливой платы за злое, которую тоже вынужден нести, но тот пострадавший, кто желает, чтобы зло против него было отомщено.

Цена эта - отсутствие душевной радости и покоя. Недаром Христос призывает прощать грешников. Тот, кто научился это делать, очень быстро обретет и счастье, и умиротворение как в этой, так и в будущей своей жизни. На Востоке же издавна считалось, что все что с нами должно произойти в жизни, обязательно сбудется по нашей судьбе. И наилучшим для нас выходом избавиться от этой кармы будет тоже принять свою судьбу и простить тех, через кого к нам приходят эти уроки. Даже, если нам кажется, что с нами кто-то поступает при этом несправедливо.

Конечно, это не значит, что нам не нужно избегать новых угроз или устранить их источник. Но важно, чтобы нами при этом не двигало чувство мести.

И синоним кармы здесь - "справедливость". Жизнь сама по себе в высшей степени справедлива, хотя далеко не всегда можно это понять и принять, наблюдая за ней. Существовали и прошлые жизни, откуда к нам тянется шлейф наших же прошлых поступков, часто неблаговидных, за которые приходит со временем своя расплата. Одни рождаются бедными и больными, другие - богатыми и здоровыми. Все это - не случайно, но получено каждым по его прошлым заслугам. Осознавая это, можно, перетерпев положенное, избавиться в итоге от тяжелого груза прошлого, освободиться от него.

Если нет этого понимания - в лучшем случае, мы стремимся принести отмщение другим, лишив себя покоя. В худшем случае же нас вновь затягивает воронка бурной жизни, полностью поглощая своими преходящими радостями и горькими страданиями, поощряя нас снова совершать глупости и подлости, за которые потом снова придет неминуемая расплата.

Литературоведы утверждают, что эта повесть, описывая исторический сюжет казачьей жизни XVII века, является центральной для всего этого гоголевского цикла повестей ("Вечера на хуторе близ Диканьки"), структурно ставшей второй по счету повестью во второй части этого цикла. Произведение рассказывает в том числе в форме были, легенды о своеобразных истоках инфернального зла, происходящего от потомственно наследуемого греха предательства и братоубийства, передаваемого внутри поколений проклятого рода из века в век. Этот грех постепенно обрастает все новыми и новыми злодеяниями потомков этого рода и по мере тяжести накопления этих грехов, от одного поколения к другому, возводится постепенно в состояние непрощаемого греха, тяжелого проклятия, обрекающего его носителей в непрощаемых, вечных грешников. Именно они составляют ядро тех темных, мистических сил, которые несут зло людскому роду, спасение от которых можно найти лишь за стенами искренней веры в Бога и Его святых молитвенников.

Тех сил, в том числе о которых так красочно рассказывают нам повести этого удивительного гоголевского цикла.